Волчья хватка. Книга третья

Настоятель устало махнул инокам:

— Вздымай его, Костырь…

Палачи умели по губам читать, взяли послуха под руки, с маху уронили на колени и связали за спиной локти. Тот противился изо всех сил, багровел, но вырваться из медвежьих лап катов не мог. Вздёрнули чуждого на дыбу, но и от боли не сломался тот. Лишь закряхтел и полез из него сокрытый гнев, а не правда.

— До смерти пытай, огнём пали, ирод! Не боюсь я тебя, игумен! Дай срок, сметут твою пустынь! Огнём пожгут логово! И всех иноков по деревам да воротам развешают!

— Гляди–ко, не ошибся Чудин, — сам себе сказал Сергий. — А у меня сомнение было…

— Коль разослал свою братию по другим монастырям да скитам, думаешь, не найдут? — между тем продолжал грозить лазутчик. — Не покарают?! Да каждый твой инок поимённо известен! Ты супротив кого исполчился, игумен?!

Тот помрачнел, однако даже увещевать пробовал:

— Я‑то знаю, супротив кого. А вот ты, человек веры православной, земли Русской, супротив своей матери пошёл. С ордынцами спутался. А изменник хуже супостата.

— Боярского рода я! — вдруг выкрикнул чуждый. — И с ордынцами не путался!

— Так бояре тебя заслали? — вцепился настоятель. — Мою обитель порушить?.. Давно я слышу про неких московских бояр, что супротив меня и монастырей моих восстают. А вот уж и лазутчиков засылают… Ведомо ли тебе, отрок, родитель твой Ноздря и сродники в сговор с Ордой вступили? И не желают теперь избавляться от власти ордынской. Тайно супротив князя Дмитрия идут и вредят ему. Сим вероломным боярам и так добро, от дани избавились, лукавые, в рабство татарам продались. Их холопами стали! След ли этим гордиться, отрок? Да и боярые ли они мужи, коль с супостатами в сговоре?

Примолк горделивый боярский сын, в гневе проговорившись, висел и лишь глазами вздутыми вращал.

— Хочешь жить, скажи, зачем послали, — предложил Сергий. — И бояр московских назови, кто обесчестился связью с врагом.

Чуждый воспрял, выдавил сквозь зубы:

— Не стану помогать тебе, игумен… Лучше смерть приму.

— Примешь, коль станешь упорствовать, — пообещал тот. — Жаль тебя, отрок, по недомыслию ты согласился татарам служить вкупе со сродниками и иными боярами. Они тебя в полымя заместо себя сунули. Я ведь всё одно дознаюсь про раскольных. Не ты скажешь, другие их подлые имена назовут. Костырь с Кандыбой подсобят небо до овчинки укоротить. Кривда супротив правды никогда не стояла.

Чуждый ещё колебался, из двух зол выбирал меньшее и по незрелости своей юной выбрать никак не мог. За шкуру свою опасался, ведал, что дело творит неправедное, мерзкое, но и помнил, должно быть, клятвы, данные своим сродникам. Тогда Сергий Кандыбе рукой махнул. Палач достал из огня калёный прут железный да легонько по рёбрам чуждого попежил.