Восемь жизней

Алена всерьез задумывалась о побеге, но отлично понимала, что тот, кому под силу владение подобной «дачей», найдет и вернет ее скорее, чем она добежит хоть до какого-нибудь отделения милиции. Да и станут ли ее там слушать?

Как запасной вариант она держала в уме попытку связаться с редакцией любой известной газеты. Такой телефонный номер можно узнать по междугородней справке. Но корреспондент «Комсомолки» или другого издания прибудет в лучшем случае через сутки, и то если она сумеет правильно назвать адрес, о котором имеет очень приблизительное представление… И что она поведает журналисту? Дескать, в гости пригласили и теперь документы не возвращают? А то, что сама жаловалась на мужа, просила об укрытии? Добровольно приняла приглашение погостить, не узнав у приглашающего мужчины ни фамилии, ни имени? И теперь звонит из дворца, где и она и сын живут за счет средств хозяина?

— Нет, — беседовала сама с собой хорошо воспитанная Алена, прогуливаясь по безлюдному парку.

 — Меня силком сюда не тянули, потерявшегося Петьку вернули, нарядами засыпали… Вот дождусь Вано и обо всем поговорю… А пока — воздух, пейзажи, бассейн с минеральной водой… Мини-кинотеатр и хорошая библиотека, вкусная еда, роскошные напитки… Каждая мечтает попасть в такое заточение…

Внутренний голос упорно не соглашался с идиллической картинкой, указывая на главные «зацепки».

Где ее документы? Куда исчез мобильный телефон? Кто ее благодетель? Зачем ему они с Петей?

* * *Мариночка одобрила новую резиденцию — в отличие от зеленоградского дома, открытого всем ветрам и взорам соседей, эта лачужка была сокрыта от людских глаз густыми южными зарослями. В гору к ней вела неудобная разломанная лесенка, некоторые ступеньки которой просто высыпались или поросли густым мхом и извилистыми корнями.

Бесспорно, теперь запасаться едой и медикаментами нужно было продуманно, покупая по возможности большие количества. Вниз-вверх по крутому склону много не набегаешь… Но зато и свидетелей вокруг минимум. Можно чудо-ребенка на прогулку вывести, заставить пройтись, подышать полезным приморским воздухом…

Но Наде все меньше хотелось ходить, двигаться, вообще шевелиться. Переезд, вернее, перелет подействовал на малышку угнетающе — она стала медленней и хуже выздоравливать.

Чахла на глазах, будто осталась без какой-то особой подпитки. Все чаще приходилось колоть ей на ночь не только болеутоляющее, но и сильное снотворное. В нормальном, бодрствующем состоянии она постоянно тянулась руками к лицу, срывала бинты и повязки, сковыривала струпья. Несколько швов начали гноиться. Держалась повышенная температура. Идеальный «подопытный кролик» стал превращаться в беспокойного пациента. Кирилл всерьез переживал, что ребенок может умереть.