Восемь жизней

Про сына вспомнила. Как с ней такой поступать? На что она, выздоровевшая, решится? Если в прокуратуру обратится — могут и прислушаться к интересному заявлению. Лучше ей, раз уж впала в анабиоз, в нем и оставаться.

Иван привык вершить чужие судьбы, не задумываясь о том, что они равноценны его собственной и чужая боль ничуть не слабее его ощущений, а проблемы не стоят дешевле, если принять за валюту условное количество потраченных эмоций. Он захотел женщину — и взял ее, как куклу с витрины. Теперь кукла испортилась, и ее проще всего выбросить и забыть. Будь он человеком скупым — менял бы на новую по денежному взаимозачету. Но он, Иван Волошко, человек широкой души, крупный бизнесмен, может себе позволить не мелочиться."

"На самом деле Вано шкурничал, спасая свою драгоценную репутацию, выражающуюся в многозначных количествах условных денежных единиц. Но даже самому себе он не желал в этом признаться. Операция «Похищенная любовь» с треском провалилась, значит, нужно извлечь уроки и замести следы. Уроки такие — не гнушайся жены и пользуйся проверенными шлюхами.

Помелом, убирающим присутствие Алены Игоревны Зерновой в его жизни, станет специальный интернат, который коллеги создали для похожих ситуаций. Таких, когда человек вроде бы есть, но на самом деле его нет — он не принадлежит себе. Уход там блестящий, еда потрясающая, обстановка роскошная. И персонал замечательный. Настолько грамотный и преданный делу, что даже те пациенты, которые при поступлении что-то помнили о доинтернатской жизни, напрочь забывают прошлое. Включая собственные имена и фамилии. Не возбраняется «хранить» только привычки. Любил лосося в белом вине — требуй, подадут. Нравились лохматые болонки — обзаводись. Не можешь обойтись без массажа и маникюра — обеспечат по полной программе. Так что никто из пациентов не жалуется: ни бывшие жены и мужья, ни любопытные родственники, ни догадливые секретари и бухгалтера. Обитают в трехэтажном особняке большой разобщенной ватагой и недешево обходятся спонсорам проекта.

Господин Волошко, кстати, был одним из них. Он участвовал в финансовой жизни интерната просто так, на всякий случай. И, кажется, этот случай настиг его. Хорошо, что Алена сейчас такая тихая и непривередливая. Не то что после Ирочкиного похищения. Тогда вопрос о сыне не сходил у нее с языка: «Где Петя? Что с моим мальчиком?»

Без денег и документов готова была обежать Москву в поисках ребенка.

Сейчас молчит, пьет вино, ничем не интересуется, ни о чем не просит. Она смирилась и покорилась. И мужчине, и обстоятельствам, в которые он ее погрузил. Ей настолько плохо, что она забыла, что бывает хорошо. Бесцветная, безнадежная боль пропитала ее истерзанную душу.