Восемь жизней

Хлопнул тихий выстрел, но яркая вспышка и знакомый профессионалу запах не вызывали сомнений — прислуга в этом доме вооружена. Подберезский решил не жеманничать — вторым тяжелым хуком он на время обездвижил кудрявого Сашу. Ломейко, профессионально сорвав с художника длинный женственный шарфик, связал ему ноги. Второго обездвижил его же собственной байкой.

— Я присмотрю, — бросил он Андрею.

Идиот Миша, видимо, призвал на помощь особым жестом или условной фразой, скорее всего — про горячие закуски. Товарищи понимали, что сейчас важно остановить улизнувшего преданного слугу и заставить его отменить вызов. Иначе шум поднимется на весь поселок. Объясняться с охранниками чужой собственности совсем не хотелось.

Илья, обыскав карманы «отключенных» приятелей, экспроприировал у кудрявого дорогой перочинный нож со множеством лезвий. Этого нехитрого устройства ему, как профессионалу, хватило, чтобы из одного длинного шарфа сделать два крепких подобия веревок, «стреноживших» нервного Мишу и его товарища. Из байки вышли не только крепкие трикотажные ленты, но и два отличных кляпа. Теперь, когда можно было с уверенностью прогнозировать, что очнувшиеся пленники не убегут и не смогут поднять шума, лейтенант Ломейко откатил их подальше друг от дружки, чтобы исключить возможность взаимовыручки."

"Комбат и Подберезский тем временем слаженно действовали в зарослях хозяйского сада. Среди аккуратно подстриженных негустых кустов мелькал белый воротничок привратника, явно имеющего военные навыки. Но не настолько хорошие, чтобы автоматически, не думая, подхватить горсть чернозема с клумбы и испачкать белоснежные элементы своей униформы. Рублеву не надо было рассказывать товарищу, что в такой гонке лучше всего сработает «эффект леопарда». Как только боевые товарищи убедились, что оба верно оценивают положение беглеца, Андрей неслышно подбежал к широкому раскидистому дереву, названия которого он, разумеется, не знал. Зато точно знал, что эти массивные ветви выдержат даже его массу. С удивительной легкостью и проворством двухметровый великан подтянулся на руках, диким зверем присел на высокой ветви и приготовился прыгать на добычу сверху. Комбат, ясно понимая, как именно он сейчас должен действовать, нарочно шумно дышал и хрустел ветками. Слуга, отчетливо слыша его, спасаясь, пополз в сторону того самого дерева, где его уже ждали. Еще несколько секунд — и благообразный мужчина в крахмальных манжетах был обездвижен и обезоружен. «Выключать» его было нельзя, пока вызванной охране не будет дан отбой.

Ломейко подбежал к жертве, злобно смотрящей на пистолет, направленный ему прямо в лицо:

— Идиот ты, Мухин! Нашел куда уйти — пидорам по ночам ворота распахивать и ужин греть. Давай отбой бойцам.