Восемь жизней

Ты торопись! Уходите, тут через пять минут машин с мигалками понаедет! За поворотом кафешка, сядь там, пацана усади пониже, чтобы в глаза публике не бросался. И жди — Мухин приедет. Может, у хозяина за пару баксов детские штаны и куртку купишь. Чем они только не торгуют из-под полы… Не прощаюсь — созвонимся.

Рублев оставил Мишу и Сашу приходить в себя после водных процедур и морально готовиться к обратному заплыву."

"Теперь предстояло решить психологическую задачку — заставить Алениного надсмотрщика отпереть дверь или открыть окно. Не напугать, а именно обхитрить, иначе тот вызовет внешнюю охрану. Рублев мысленно просчитывал варианты, ставя себя на место лысоватого человечка, закалывающего пленницу лекарствами. Запах дыма, как и любой неприятный запах вообще, — вот что может помочь.

Современные дворцы, исполненные в стиле модерн, грешили излишней лепниной. Архитектурные излишества, часто налепленные отнюдь не для изящества постройки, а для увеличения объема и стоимости отделочных работ, сыграли добрую службу — взобраться на крышу не составило труда. Там нашлись и вентиляционные люки, и даже дымоход. Широкоплечий гигант Рублев знал, что ему не проползти через эти искусственные катакомбы жилого дома. Но предположить, где печь или камин, и сбросить туда ком дымящейся пакли он сумеет. Лысый обязательно отреагирует. Приоткрытой форточки, даже узкой щели будет достаточно, чтобы Комбат вынес Алену к катамарану.

Камушек упал в трубу и через секунду отозвался глухим стуком. Обычные вещи — булыжник размером с кулак, не надетая после вынужденного купания майка, шнурок, зажигалка — и дымящийся ком наполнил смрадом комнату, в которой находились Виталий Юрьевич и Алена.

Рублев вжался в стену, перенеся всю опору на ноги, едва помещающиеся на декоративных выступах. Руки были наготове на случай, если Виталий Юрьевич не решится оставить окно открытым. Так и случилось — растерянный человечек быстро сориентировался и выкатил дымящийся шар прямо на паркет. Затем, обернув его полотенцем, решил избавиться — вышвырнуть в окно. Комбат напряженно следил за силуэтом, различимым через ткань портьеры. Вот он наклоняется, вот движется, неся нечто перед собой. Вот отодвигает занавес и, держа смрадный ком одной рукой, другой поворачивает ручку и двигает раму в сторону… Сейчас важно не упустить ту единственную секунду, в течение которой кисть Виталия Юрьевича будет снаружи.

Движение руки Комбата можно было сравнить с броском кобры, для которого подходит лишь одна характеристика — молниеносно. Доктор еще не понял, что произошло, а уже взвыл от боли.