Восемь жизней

Он просто может помочь.

— Почему я должна вам верить, Борис? И что это за человек? Мужчина? Женщина?

— Светлана, я сейчас стою в вашем подъезде, у вашей двери. Если вы дома — давайте поговорим лично.

— Я звоню охране. Сюда невозможно войти без специального пропуска!

— Значит, он у меня есть. И я приду снова, найду вас на улице, на работе, на отдыхе… Все, что мне нужно, — информация, ничего для вас лично не значащая.

Рублев откровенно блефовал — решил сыграть на лучших чувствах. Он знал, что Светлана Волошко сейчас изучает его на мониторе домофона, — камера была закреплена в углу под потолком.

Бандит бы разбил ее или скрыл лицо. Он, наоборот, старался стать так, чтобы смотреться выгодно, неопасно. Расстегнул куртку, повернулся, демонстрируя отсутствие оружия: хотел выглядеть обаятельным и убедительным, потому что верил: человек с человеком может договориться. Знал он также, что Светлана одного с ним поколения, пришедшая к богатству из обычной, неноменклатурной жизни. Неужели не проникнется, не отзовется на нормальную просьбу?

Стань она женой бизнесмена Волошко в страшные девяностые, когда делалось его состояние, Светлана бы не отперла.

Более того, подъезд бы уже штурмовал ОМОН. Но она знала о рэкете, утюгах на животе, прожаренных в микроволновке домашних любимцах только из газет, никогда не соотносила этих страстей ни с мужем, ни с собой. С Иваном ее жизнь сразу стала налаженной и богатой, без перестрелок, отравлений, грабежей. Расчет Рублева был верным — тяжелая дверь распахнулась.

Перед ним стояла обычная, крепко сбитая женщина с длинной сигаретой в руке.

— Прошу сюда! Разуваться не нужно! Чай, кофе, алкоголь?

Обстановка впечатляла, но Комбат был не из тех, кого марка хрусталя на чужой люстре волнует больше, чем проблема, которую он взялся решить.

— От крепкого чая не откажусь, — согласился Рублев."

"Он был искренне благодарен хозяйке дома за доверие и не преминул признаться в этом. Та, махнув рукой, села напротив. Наверно, если бы Комбат был специалистом по китайским шелкам и традиционной вышивке, он бы отметил роскошь халата, оборачивающего хозяйку, рукотворность и уникальность причудливых узоров по невесомому полотну, сложность формы свернувшегося дракона.

Но неискушенному глазу это произведение искусства казалось едва отличимым от ширпотреба, свисающего со стен китайских киосков, заполонивших всю территорию постсоветских рынков. Откровением роскоши и изысканности не стали ни уникальные маникюр и педикюр хозяйки, ни лохматый, свежепахнущий ковер. Единственное, на чем задержал взгляд незваный гость, была маленькая коллекция холодного оружия.