Мои

Так что… Пусть будет.

И всем этим я займусь завтра, а пока что…

Аня моя где?

Задержалась с воспиталкой опять?

— А мама не посмотрела… — грустит Аленка, и я замираю, словно в статую превращаюсь.

— А почему? — голос хрипит, взгляд находит Ваньку.

Тот только вздыхает.

— Где Аня?

— Аня в больнице, ей срочно надо было… — говорит Ванька.

Аня.

В больнице.

Срочно.

Перевожу взгляд на Мишу. И тот, чуть отступив, сглатывает испуганно:

— Она резко сегодня с утра, Хазар… С ней люди, все в порядке… Тебе не успели, ты же в небе был… И она сказала не говорить пока, типа, все в порядке…

Я ставлю Аленку на пол, поправляю на ней платьице, говорю Ваньке:

— Домой с ней. И ждать нас.

Тот кивает, не задавая дополнительных вопросов.

Я разворачиваюсь и выхожу из зала, полного нарядных веселых детей и их родителей.

И, пока иду до двери, еще пытаюсь сохранить видимость спокойствия.

Чтоб не пугать дочь. И сына.

А у самого внутри — черная дыра.

И она растет, засасывает в свои глубины все: мысли, энергию, разум. Нет во мне теперь ничего разумного.

Одни звериные инстинкты.

Найти. Забрать. Обнюхать, облизать. Убедиться, что все в порядке.

Какая больница, из-за которой она пропустила утренник у дочери?

Какая???

Следом за мной, на смелом расстоянии всего в два шага, топает Миша, мужественно перебарывая дикое желание отстать и затеряться в коридорах детского сада.

Я не обращаю внимания. С ним — потом. Выясню, какого хрена о том, что моя женщина в больнице, я узнаю не сразу по прилету, а спустя два часа?

Как такое может быть?

Лицо у меня, наверно, страшное, потому что все встречающиеся люди отлетают в стороны, как кегли.

Машина, дорога.

Мишино: “Хазар… Серьезно, она сказала, все в норме… И мои люди с ней… Не надо так нервно”.

— Рот закрой.

Миша понятливо замолкает, сам быстро и нервно набирает что-то на экране, затем показывает мне геолокацию:

— Она в больнице еще. И парни мои с ней. Они написали уже, что все норм. Она вышла от врача.

Тут он снова замолкает, а затем с дрожью в голосе добавляет:

— Плачет…

— Что? — поворачиваюсь к нему, и Мишу отшатывает к двери машины.

— Плачет чего-то… — шепчет он, бледнея до синевы.

Отворачиваюсь, сжимаю кулаки, с трудом смиряя в себе дикий выплеск ярости. Миша — тот еще дегенерат. И свое еще получит. Но потом. Потом.

Сначала — Аня.

Аня, которая опять плачет у больницы. И опять я нихрена не контролирую!!!

Не сдерживаюсь, бью сжатым добела кулаком в сиденье, еще и еще раз.

У водителя испуганно прижимаются уши к голове, а машина мчит уже на дичайшей скорости. И тишина в ней. Могильная.

В итоге, к больнице прилетаем на скорости низко летящего самолета.

Выскакиваю из салона, даже не ожидая, пока водила окончательно затормозит, оглядываюсь.

Дико и, наверняка, пугая всех окружающих.