Мои

Карьера… Вы сами видите…

— Вас точно подставили.

— Да о чем вы?

— Я о том, что вы некачественно наводили справки обо мне, иначе бы уже знали, что не надо мне такое говорить.

Интересно…

Мне теперь одновременно хочется прикурить и дослушать аудиоспектакль до конца, и зайти и вынуть сердце из груди у этого совершенно левого мужика.

Тормозит только то, что Аня моя, похоже, куда мудрее меня. И понимает одну простую вещь: подстава. Это все подстава.

— Аня!

— Прекратите, это уже даже не смешно.

— А я и не смеюсь.

— И правильно, — выдыхаю я, делая шаг вперед.

Хватит, наслушался.

Напарываюсь на два взгляда: безмерно удивленный — у мужика в костюме за кучу бабла, и напряженно-тревожный — у Ани.

Торможу на ней, изучаю пристально, усмехаюсь.

— Привет, Аня, — говорю ей, — смотрю, предлагают тебе тут щедро?

— Аня, это кто? — отмирает мужик, делая шаг назад. Нормально, инстинкт самосохранения работает, значит.

— Аня, кто я? — щурюсь я на свою женщину.

— Это — Тагир Хазаров, — говорит Аня и добавляет через маленькую паузу, — мой муж.

Ого… А вот за это я много готов сделать.

И даже подарить мужику, пытавшемуся такое предлагать моей женщине, жизнь.

— Но вы же говорили… — растерянно бормочет смертник, который так и не узнает никогда, насколько близок был, насколько по ниточке прошел только что.

Но мне сейчас похрен на его слова.

И на него самого.

Словно в вязком киселе, мешающем идти, через напряжение всех мышц, делаю шаг вперед.

И резко, раздирая невидимые путы, рывком подхватываю Аню под ягодицы.

Она слабо ахает, растерянно обнимает меня за шею, смотрит сверху чуть испуганно и ожидающе.

— Жена? — хриплю я вопросительно.

Пусть скажет еще раз.

— Да? Да?

— Да, — шепчет она, улыбаясь одними уголками губ. И глазами. Хитрая моя женщина. Интересно, знала, что я слышу все?

Вряд ли.

Аня не умеет играть. Совсем. И тут не стала бы специально на публику… Значит, от души говорила. От сердца.

И ее “да” сейчас тоже от сердца.

Черт…

Неужели???

Не обращая больше внимания ни на кого, разворачиваюсь и иду к выходу.

Из ниши, из зала, из здания."

"Все так же неся свою добычу на руках, не выпуская ни на мгновение. Потому что кажется, стоит разжать руки… И все исчезнет. Пропадет.

Аня не пытается вырваться, не смотрит по сторонам, не думает о том, как это все выглядит, как люди воспримут.

И ей, и мне плевать на это сейчас.

На периферии мелькают удивленные лица: тетка, с которой недавно разговаривала Аня, Верхоухов, знакомые по бизнесу.

Я несу свою женщину, впервые у всех на виду, впервые настолько явно показывая, что она — моя.

Чтоб весь город знал. Не через слухи, шепотки, пересказы.

А вот так, в глотки все слова и вопросы вбивая.

Моё это.

Моя.