Мои

Ар от нас отличается продуманностью, медвежьей неторопливостью и медвежьей же неукротимой яростью, если лезут на его территорию, в его берлогу. Или просто злят не вовремя.

Так что про Мишу Ар мог быть в курсе. Но тогда странно, что не сказал. И мысли сходу нехорошие, и внутри все скребет. Потому что вот на таких мелочах и прокалываются.

Одна мелочь, другая, третья, а там…

Жека же тоже не сразу крысой стал…

Но думать про это сейчас не хочу, накидывать без доказательств — тупо и неправильно.

Сначала все выясню…

— Хазар… Я ее у тебя не трогал, — выдает Миша потрясающе логичную и такую же потрясающе тупую отмазу. И добавляет самодовольно, — к себе утаскивал.

— А она была против? — ловлю я основную нестыковку момента, а потом и еще одну, — в рабочее, мать твою, время? А где в это рабочее время была моя дочь???

Последнее я договариваю с уже несдерживаемой яростью, и Миша, все-таки последовав моему совету в плане установки стула в качестве препятствия между нами, торопливо рапортует:

— Алена в саду была, когда я с Викой… Ну… Ты что, Хазар? Да я бы никогда…

— Тогда какого хрена моя пятилетняя дочь рассказывает мне, что видела, как вы целовались?

— Эм-м-м… — Миша багровеет еще больше, пучит глаза. Того и гляди, приступ какой-нибудь словит. Но я не жалею. Если он такой слабак, то нехрен делать рядом со мной и моими близкими!

— Миша, я же тебя в землю по макушку вобью, — ласково давлю его, — ты же знал это. Нахрена ты так сделал?

— Хазар… У меня все серьезно, я же говорю…

— Да мне плевать, — леденею я тоном, — как у тебя. Мне важно, что ты занимался личными делами в рабочее время. То есть, ты забыл основное правило, Миша… Пока ты работаешь на меня, у тебя, мать твою, всегда рабочее время. И днем, и ночью. Особенно, сейчас. И ты не должен отвлекаться. А ты отвлекся. И результатом твоего отвлечения могла стать жизнь моей дочери.

— Этого не будет, Хазар! — Миша неожиданно твердеет голосом, выпрямляется, сжимает челюсть внушительно, — ты же знаешь, что я не подведу. Я помню, что ты сделал для меня и моих, Хазар. Это всегда будет на первом месте. Я все сделаю.

— И няньку бросишь? — щурюсь я, проверяя.

Интересно прямо, как ответит…

Если “да”, то пойдет отсюда прямым ходом охранять заводские склады. Мне фанатики не нужны. Они — первая опасность в критических ситуациях.

— Хазар… — в глазах Миши мелькает что-то, не сомнение, нет. Решимость, отчаянная и надрывная. — Все сделаю. Но Вика… Это нет.

Молчу, продолжая давить его взглядом.

Миша понимает, что сейчас я его отправлю далеко и надолго, и он лишится вообще всего, что получил, благодаря работе на меня.