Взаимность на счастье

– Наконец-то, – расплылся в улыбке папа и, подмигнув Ване, добавил, – Вот видишь, дед мороз все исполнил.

– Ну-у, почти… – погрустнев, отозвался Ваня и перевел на меня смущенный взгляд.

– А что не так? – подыграв, таинственно уточнила я.

– Ну-у, – еще больше засмущался сын, забегав глазками по нашим лицам, – Деда Рома сказал, что может быть моим дедушкой, если только…

– Что? – растеряно уточнила я, переведя взгляд на поникшего папу.

– Если только ты разрешишь, – осмелев, выпалил сын и спрятал личико на груди Мирона.

– Конечно разрешу, – улыбнувшись, кивнула я, а папа с облегчением выдохнул, – Уверена, он будет отличным дедушкой.

– Точно будет, – кивнул сын, и Мирон чмокнул его в нос, взъерошив волосики.

– Спасибо, дочка, – растроганно проговорил папа и, шагнув ко мне, обнял.

– А теперь нам надо обсудить взрослые вопросы, – скомандовал Мирон, ссаживая сына на кровать и, приглашающе кивнув папе, направился к выходу.

* * * * *

Наблюдаю из иллюминатора за проплывающими облаками и с улыбкой вспоминаю хлопоты прошлой недели.

После выписки Вани из больницы мы с Мироном поженились, а потом была спешная подготовка документов для нашего отлета, уже в роли полноценной семьи.

Тест на отцовство окончательно развеял мои сомнения, хотя Мирон был уверен на сто процентов, что Ваня его сын. Да и внешне природа постаралась, создав маленькую копию моего любимого мужчины, не ограничиваясь внешними данными и характером. Даже в мимике и жестах сына я теперь четко видела повадки Мирона, поражаясь их сходству.

С родителями Мирон созвонился заранее, вкратце пояснив ситуацию, чтобы морально подготовить их к таким шокирующим новостям. Даже про беременность пока сообщать не стал, оставив, с его слов, этот сюрприз на десерт.

После регистрации брака мы провели уютный вечер в узком кругу, включая моих приемных родителей, папы Ромы и Гриши с Олей. В будущем друзья планировали навестить нас в Лондоне, но не ранее рождения малыша, так как беременность Оли протекала не так легко, как моя, а Гриша коршуном оберегал любимую от любых потрясений и стрессов.

С мамой, то есть с тетей Леной я увидеться так и не решилась, а Мирон и вовсе был против любого нашего общения. После возбуждения против нее дела по нескольких статьям, судом была назначена психиатрическая экспертиза, которая выявила серьезные отклонения. В результате, по предварительному заключению было рекомендовано поместить ее в лечебницу.

Мирон позаботился выбором лучшей клиники, и это был максимум того, что он мог и хотел для нее сделать, особенно учитывая все произошедшее по ее вине.