Заговор Черной Мессы

Если сам захотел сбежать, то мог бы совершенно беспроблемно отъехать «по срочному вызову», официально, не поднимая по этому поводу ни малейшего шума. Если пастор Швабс намеревался от него избавиться, то мог бы просто приказать убить. Теперь же стрельцы вторые сутки прочесывают город. Кому выгодна такая суматоха? По моему скромному разумению, подобные вещи надо устраивать, привлекая как можно меньше общественного внимания, а здесь все наоборот…

– Никита Иваныч, ку-ка-ре-ку-у-у!!!

– Что? – не сразу повернулся я.

– Дык… погоня!

Что и следовало ожидать… Я ведь чувствовал, так легко мы не уйдем.

Кощей Бессмертный является порочным негодяем по самой своей натуре и просто не способен честно соблюдать условия партнерского договора. Он обязан был сделать какую-нибудь гадость. За нами бесшумно летели шесть огромных птиц. Размах крыльев впечатлял, они уверенно догоняли ступу, хотя я и пробовал увеличить скорость, как учила Баба Яга. Митька напряженно откашливался, прочищая горло, похоже, он надеялся разогнать врага неотразимым кукареканьем. Погоня приближалась, сначала я думал, что это орлы, но при более близком рассмотрении птицы оказались совами. Правда, очень большими и с неестественно красным сиянием пустых глазниц.

– Ку-ка-ре-ку!!! – грозно заорал мой младший сотрудник, вкладывая в крик всю душу.

Ничего не произошло.

– Может, надо подождать, пока подлетят поближе?

– Митя, еще минута, и они тебе с налету гребешок на затылок развернут! Кукарекай, пока не поздно."

"– Ку-ка… ой! Они не падают! Матерь Пресвятая Богородица, спаси и помилуй меня, грешного… – И храбрый петух мигом скрылся на дне ступы.

Я стиснул зубы, приготовившись к худшему.

Мысли были холодными, короткими и деловыми. Главное – не дать напасть на себя всем одновременно, навалятся со всех сторон и заклюют. По счастью, совы летели не сомкнутым штурмовым строем…

Первую я сшиб размашистым ударом помела, одновременно опуская ступу в глубокий штопор. Слабостью вестибулярного аппарата мне страдать не доводилось, и оглушенная сова мешком рухнула вниз. Я вел неравное сражение по всем писаным и неписаным законам воздушного боя. Нападающие превосходили меня числом и маневренностью, ступа напоминала тяжелый танк, атакуемый вертлявыми мотоциклистами.

С плеча сорвали погон, ремешок фуражки пришлось закусить зубами, но зато почти каждый мой удар находил цель и ряды врага уменьшились вдвое. Еще одна сова, не успев избежать нашего очередного финта, намертво завязла когтями и клювом в мореном дереве ступы. Представляете их силу и остроту? А двое оставшихся благодушно прекратили атаки и, развернувшись, плавно ушли за горизонт. Отдышавшись, я направил помело в сторону родного Лукошкина.