Заговор Черной Мессы

) Уйди! Уйди, по-хорошему прошу, а не то как дам, вон, помелом поперек клюва! Утром прилетай со своим сообщением…

– Митька! Ты с кем это там воюешь? Пропусти человека.

– Да ежели б человека, рази б я не пустил? – жалобно прогудел Митькин бас, дверь распахнулась, и в горницу, поклонившись, вошел большой черный ворон! Здоровенная птица с блестящими перьями, умными круглыми глазами и опасным клювом сантиметров в десять.

Ворон величаво прошагал ко мне, склонил голову в коротком поклоне и на чистом русском доложил:

– Кощей Бессмертный хочет тебя видеть.

– Да неужели? Я бы тоже охотно на него полюбовался, желательно в тюремной камере…

– Не шути, гражданин начальник. Дело серьезное, иначе не послал бы.

– Что за дело? – перемигнулись мы с бабкой.

– До конца сам не ведаю. А только просил передать хозяин мой, что в Лукошкине сила иноземная поселилась и она ему все карты путает. Он тебе поможет, ты – ему. А уж как все кончится, так вы тогда между собой до конца биться будете.

– То есть нам предлагается временное перемирие и заключение союзнических обязательств с целью вытеснения западных интервентов?

– Да, – подтвердил ворон, – собирайся, я провожу.

– Поздно уже… – Я мельком глянул в окно.

– Кощей ждать не привык.

– Перебьется, – сурово заявила Яга. – Раз уж он сам в союзники к милиции набивается, то должон и наше мнение уважать. На ночь глядя никуда не полетим. Вот утро наступит, там и посмотрим…

Ворон сделал неуловимое движение, сходное с пожиманием плеч. Я встал из-за стола:

– Итак, до завтра. Митя, проводи гражданина…

Час спустя явился Еремеев, никаких следов немецкого посла по-прежнему обнаружено не было.

На мой взгляд, это уже становилось подозрительным… Лукошкино, конечно, поменьше Москвы, но все равно достаточно крупный город. Народ здесь неглупый, в общественной жизни принимает самое активное участие, так неужели никто ничего не знает о большой карете, запряженной четверкой лошадей, выехавшей поутру из немецкой слободы в сторону царского дворца и бесследно пропавшей? Да тут еще с первыми петухами начинают бегать рассыльные мальчишки из лавок, меняется стрелецкая стража, а мелкие торговцы-лоточники спешат на базар занимать рублевые места. Просто не может такого быть, чтобы немцы ухитрились совсем уж никому не попасться на глаза. Старшина стрельцов только разводил руками и обещал усилить ночные патрули.

Нашего Митьку Яга заставила выпить две ложки какого-то успокаивающего и отправила спать. Мне она тоже посоветовала не задерживаться:

– Ложись-ка и ты почивать, завтра день трудный. К самому Кощею на переговоры полетишь, не хухры-мухры…

– Полетим, – уточнил я, – во множественном числе.