Замок из песка

Минуте на пятнадцатой я все же почувствовала подзабытое нетерпение, потом острое желание. А потом несколько сильных, томительных судорог выгнули мое тело и заставили ноги конвульсивно вздрогнуть.

Иволгин очухался достаточно быстро. Приподнявшись на локте, поиграл моим соском, звонко причмокнув, поцеловал коричневую родинку на груди.

— Можно мне постель-то свою с кухни перенести? — Теперь голос его был спокойным и даже веселым.

— Можно, — машинально ответила я, а сама подумала: «Зачем?»

Зачем?.. От этого простого слова мне вдруг стало страшно. Оно родилось в моей голове, в моем сердце, оно родилось во мне! Только что в моей жизни произошло событие, к которому я осознанно шла несколько лет. И теперь почему-то не было ни радости, ни пронзительного счастья.

Зачем? Зачем! Зачем!!!

Алексей лежал со мной рядом, немного усталый, ужасно довольный, в меру ласковый. Но это был не граф Резанов, не Торреро, даже не Ганс из «Жизели»… Вполне конкретный земной мужчина оглаживал мои острые колени и шутливо пробегал пальцами по внутренней стороне бедер. И я ничегошеньки о нем не знала! Но, самое главное, вовсе и не хотела ничего знать. Мне хотелось думать об Одетте-Одиллии, репетировать летящие арабески и жете ферме. Хотелось после трудного урока ехать на веселую вечеринку, где будут из принципа играть в «дурака», украшать магазинные торты бананами и апельсинами и просто так, без повода, дарить женщинам цветы. Мне хотелось снова увидеть лебединое озеро в лесу. И Антона… Мне ужасно хотелось увидеть Антона!"

"«Ты боишься разрешить себе любить. Сама себя боишься», — сказала мудрая Иветта Андреевна. А глупая девочка Настя Суслова не сумела разобраться, что тот пронзительно красивый мужчина, когда-то вышедший со свечой на сцену, — всего лишь олицетворение детской мечты. Всего лишь воплощенная греза о балете плюс торопливая девичья влюбленность… Глупая Настя Суслова побоялась предать то большое чувство, которое пестовала и лелеяла несколько лет… Настя Суслова старательно закрывала глаза, затыкала уши и тупо твердила: «Антон — просто друг. Антон — просто хороший человек. Я ведь люблю Иволгина!»

Вот и дотвердилась… Теперь голое колено Алексея скользило по моей ноге, его рука не особенно требовательно, но все же откровенно мяла мою грудь. А я хотела только одного — уснуть и, проснувшись, с облегчением понять, что ничего и не было: мы с Иволгиным по-прежнему только друзья и деловые партнеры, черные пуанты Одиллии уже шьются для меня в обувном цехе, а вечером заедет Антон, никогда не стоявший на пороге с ненужным букетом роз под мышкой…

Когда Иволгин, наигравшийся с моей грудью, снова привалился ко мне тяжелым, мускулистым телом, я торопливо отстранилась и пролепетала:

— Мне нужно в душ. Я так не могу.