Замок из песка

 — Заскочили в машину, и все… Бесполезно искать: ни номера, ни цвета толком. Темно там было…

Сержант кивнул, будто заранее знал результат погони, и снова спросил:

— Ну так как насчет заявления?

— Нет, — я мотнула головой, — ничего писать не буду. Спасибо.

Милиционер козырнул, пожелал всего доброго и вместе с товарищами направился к машине. Антон отлепился от двери гаража и подал мне руку.

— Кости целы? Что-нибудь болит?

— Да нет вроде, — я по очереди потрясла обеими ногами. — Не так чтобы очень… Лицо вот жалко. Мне в Прагу лететь послезавтра.

Желтые фонари горели довольно тускло. На земле лежали длинные синеватые тени. Видно было плохо. Антон двумя пальцами взял меня за подбородок и, прищурившись, всмотрелся в мою разбитую физиономию:

— Да, хорошего, конечно, мало, но особо страшного тоже ничего нет… Губу вот рассекли, сволочи. Но, думаю, гример заляпает как-нибудь. Только дома обязательно марганцовкой промой и заклей лейкопластырем.

— Это, похоже, Вадим Анатольевич постарался…

— Да? — Он удивленно приподнял бровь. — Это уже интересно… Правда, способ борьбы какой-то дамский… А ты уверена вообще?

— Ни в чем я не уверена! Просто девчонки предупреждали, что он моими координатами интересовался. — Я достала из кармана куртки носовой платок и промокнула кровь.

— В принципе похоже… Ребята за тобой от самого Дома культуры поехали.

— А ты-то сам что там делал?

— Гулял, — Антон усмехнулся. — Афишки ваши искал. Хотел балет какой-нибудь посмотреть, культурный уровень повысить…

Из его рассеченной брови тоже сочилась кровь и, стекая по скуле, капала на шарф. Костяшки пальцев на правой руке были сбиты.

— На, возьми платок.

— Спасибо, у меня свой есть. — Брезгливо осмотрев шарф, он заправил его обратно под куртку. — И вообще, если нормально себя чувствуешь, пойдем уже. К Жанне Викторовне, наверное, своей собралась?

Я молча подтянула к себе сумку, выгрузила из нее остатки битого стекла, с сожалением оглядела мокрую коробку конфет и тоже бросила ее в ближайшую канаву. На правую ногу наступать было все-таки больно. Но успокаивало то, что боль казалась скорее ноющей, чем резкой.

— Что же Иволгин твой тебя не провожает? — спросил Антон, подавая мне руку. — Все-таки не белый день, всякое может случиться.

— У него свои проблемы. И вообще, Антон, я тебе еще в прошлый раз пыталась объяснить…"

"— Все, все, все! — он торопливо замотал головой. — Жалею, что поднял эту тему… Давай лучше о чем-нибудь другом: о балете, например… Что будешь в Праге танцевать?

— Одетту-Одиллию, — сухо отозвалась я. — Три спектакля. Что-нибудь еще интересует?

— Не хочешь, можешь не рассказывать. Я не заставляю…

Рука его была такой близкой и надежной, от темной куртки едва уловимо приятно пахло дорогой кожей.