Недотрога для тирана (СИ)

Мамочки! Не хочу открывать глаза!

Я просто хочу убить Алсу!

Я, что? Много прошу?

Напряженно прислушиваюсь с закрытыми глазами в надежде, что мне просто померещилось, но нет. Тело рядом начинает шевелиться. Я точно в койке не одна.

Блин!

Я – взрослая, ответственная, самодостаточная женщина! Я найду в себе силы открыть глаза!

Убеждаю себя, но трусливо приоткрываю только один.

– Вот скажи мне, женщина, – Юдин смотрит на меня укоризненно. – Ты – алкоголичка?

– Нет, – мрачно отвечаю я.

– Что ты такое пьешь, что тебя разматывает как катушку?

– Всего понемногу… – еще больше мрачнею, припоминая Алсушные коктейльчики.

– Двадцать пять, а мозгов нет, – вздыхает Михаил.

– Мне еще только двадцать четыре! – я дотягиваюсь до Юдина и, собрав силенки, бью его в живот.

– Очень по-взрослому, да. Ну что, убогая? Аспирину?

В моей душе мелькает что-то подобное благодарности, но ненадолго. Светлые чувства смывает волной ужаса, когда я обнаруживаю, что я совершенно голая.

– Мерзавец! – подскакиваю я на постели, прикрывая обнаженную натуру одеялом.

Организм осуждает мои резкие телодвижения и награждает меня ударом изнутри черепушки. Будто шар для боулинга с разгона врезается мне в переносицу.

– Ну не хочешь, как хочешь, – Юдин равнодушно закрывает глаза, собираясь продолжить свой сон. – Время пять утра, спи, женщина.

– Ты! – моему возмущению нет предела. – Ты меня поимел? Пока я была в несознанке! Ты понимаешь, что это изнасилование?

– Марин, я не буду на тебя заявлять. Успокойся и спи.

Я захлебываюсь эмоциями.

– Почему это ты на меня должен заявлять?

– Потому что вчера именно ты настаивала на… э… как там было? «Страстных объятиях, пробуждающих вожделение», во?

– Чего? – луплюсь на Михаила оторопело.

Он поворачивается ко мне плечом и демонстрирует четыре четкие царапины, оставленные на его плече, походу, мной.

– Но я не дался.

Возмутительно!

– Мерзавец!

– Ты повторяешься, дорогая.

– А почему я голая? – наседаю я.

– Потому что кто-то вчера возомнил себя тигрицей и гонял меня по квартире, раздеваясь на ходу. Кстати, шмотки будешь собирать сама. Надо бы тебя за устпренный бардак в угол поставить.

Ну конечно! Аккуратист Юдин и суровое испытание для его психики – лифчик на полу. В угол он меня поставит! Ага, щаз-з-з!

И тут меня озаряет. Что задница у меня как-то странно побаливает.

– Ты, что? Меня… вчера… порол?

Юдин приоткрывает глаз.

– Белая горячка?

– У меня попец болит! Не отопрешься!

– Марин, ты вчера раза три на него упала, естественно, он болит!

Господи, я пьяная ворвалась к Юдину, пыталась его изнасиловать, расцарапала ему плечи и отбила себе жопу. Я думала, падать уже некуда, и тут со дна постучали…

– Я больше не пью.