Запасная жена

Он едет к жене по ее первому звонку и бросается к ней по ее первому требованию, убеждая меня в том, что он делает это только ради своих детей. Однажды я поняла, что Вадим боится не за детей — он боится порвать отношения с этой женщиной. Теперь он бегал к ней от меня, и я почувствовала, что мы просто поменялись с нею местами. Если раньше он что-то носил от семьи ко мне, то теперь он носил от меня к своей семье.

Когда я спросила Вадима, трудно ли любить двоих, он посмотрел на меня испуганным взглядом и сказал мне, что я в очередной раз несу бред. Мне становится с ним слишком тяжело общаться, когда я хочу разобраться в том, что у нас происходит, и хоть что-то исправить. Я понимаю его. Я прекрасно его понимаю. Очень трудно любить двоих. Очень трудно. Я поняла, как была наивна, когда поверила в то, что одна любовь может сменить другую и умертвить старую. Увы, этого не получилось. Две любви просто переплелись и заняли в его сердце одинаковое место."

"Этот треугольник так треугольником и остался. Живя со мной, Вадим по-прежнему живет своей семьей. Он чувствует чудовищную вину перед своей семьей и еще большую передо мной…

Я сидела на кровати, пристально всматривалась в его лицо и улыбалась сквозь слезы. Я вдруг подумала о том, что даже сейчас Вадим не со мной, что мысленно он там, где находится его дом, где все сделано его же руками, где его быт, где его дети, его домашние любимцы и его женщина, с которой его связывают годы. Я посмотрела на его седые волосы, на пачку валидола, лежавшую на прикроватной тумбочке, на мобильник, который он держал под подушкой в надежде на то, что позвонит кто-то из членов его семьи. И я увидела на этой самой кровати не своего Вадима, а чужого мужа, который сделал шаг в бездну и пожалел… Я слегка тронула Вадима за плечо, он сразу проснулся и посмотрел на меня сонными глазами:

— Машуля, что случилось?

— Жена звонила.

— А что она звонила-то? — сразу проснулся и оживился Вадим.

— Она попросила приехать. Случилось что-то.

Вадим тут же подскочил с кровати, быстро оделся и кинулся к входной двери. Как только он ее открыл, я протянула ему его чемодан, стараясь не показывать ему своих слез.

— Машка, ты что придумала-то?

— Вадим, без обиды. Мы же с тобой друзья. Извини.

— Ты не хочешь, чтобы я у тебя жил? — спросил Вадим с плохо скрытой радостью.

— Нет, — покачала я головой.

— Почему?

— Потому, что тебя ждут дома… И улыбайся почаще жене. Улыбайся…

Когда я закрыла за ошарашенным Вадимом дверь, я вытерла слезы и подумала о том, что произошло то, что должно было произойти. Я просто взяла чужое, а найти свое никогда не пыталась.