Запрет на студентку

— Я постою, — скатывается Люба с подоконника.

— Места для посетителей где у вас? — возвращаю ее на место. — Вы

травматология или что?

— А это не ко мне вопрос, молодой человек, — лает она. — Дома на окнах

сидеть будете.

— Я постою…

— Сиди, — заталкиваю Любу поглубже и кладу на колени сумку. — Я щас

вернусь.

— Она меня сожрет, — понижает голос, выглядывая из-за моего плеча.

Подняв на меня глаза, добавляет. — С потрохами.

Секунду торможу, рассматривая веснушки на бледном маленьком носу. От

притока крови губы у нее раскраснелись.

Втягиваю носом воздух.

Если бы можно было попользоваться ее ртом без каких-либо последствий, я бы так и сделал.

мой.

Проведя по лицу рукой, смотрю на коридор и предлагаю:

— Скажи, что у тебя нога сломана.

— Ну да… — бормочет, отвернувшись. — В трех местах…

— Как вариант, — бормочу, отталкиваясь от окна.

Стянув с головы капюшон, сворачиваю в коридор.

Глава 5. Романов

Стоя на стремянке, мужик в рабочем комбинезоне вкручивает новую

энергосберегающую лампочку в патрон. Старая лампочка перегорела, видимо, офигев от того, что кофейный автомат все же выдал мне сдачу, ну"

"или от того, что у кого-то нашлись в кармане живые деньги для покупки

этого говна.

Сделав глоток из картонного стакана, морщусь и смотрю на приоткрытую

дверь с табличкой “Смотровая 1”. Табличка обмотана мишурой, на дверь

канцелярской кнопкой ввинчен елочный венок.

— ФИО? — приглушенный голос парня-терапевта.

— Стрельцова Любовь Константиновна.

Стрельцова значит.

Развернувшись, шаркаю по полу кроссами, отпихивая носком чью-то

использованную бахилу.

— Полных лет?

Остановившись, смотрю на дверь.

— Девятнадцать…

Запрокинув голову, тихо смеюсь в потолок и давлю пальцами на веки.

Мрак.

Качая головой, вытряхиваю оттуда все дерьмо, которое крутилось в ней

последние пятнадцать минут. О том, что я отбитый на всю голову, но раз уж

у меня судьба такая, почему бы нам с маленькой Любой не поесть

мороженого?

Думаю, на пару часов нас бы с ней обоих хватило. У меня интереса, у нее

воображения и энтузиазма.

Просто, чтобы закрыть этот гештальт. Поцеловать ее распрекрасный

пухлый рот, раз она сама этого хочет, и распрощаться без слез и

сантиментов, а потом набрать Марго и заняться уже взрослыми делами.

Для девчонки — приятный опыт, о котором можно рассказать подругам, для

меня — ненавязчивая прогулка по розовым единорогам.

— Давайте посмотрим, что у нас тут…

За дверью возня.

— Какие ощущения?

— Больно…

— А так?

— Ай…

— Уколов боитесь?

— Фу… — слышу смешок.

— Шучу.

Бросив стаканчик в мусорное ведро, стягиваю с волос на макушке резинку.

Ерошу их пальцами и зачесываю назад.

Спустя десять минут дверь открывается.