Запрет на студентку

— В твоей жизни не хватает женщины, Саша, — рычит она с другого конца

кухни. — Которая дом твой до ума доведет. Вместо меня. Кормить тебя

будет вместо меня. Рубашки твои из химчистки забирать и сдавать. Детьми

твоими будет заниматься. Тылом твоим будет, понимаешь?!

— Я вроде не инвалид, — обрубаю.

— Нет, не инвалид, — резко. — И вроде не дурак…

— И не пацан, — развернувшись, смотрю на нее, сжав зубы. — Я хочу, чтобы мы это выяснили прямо сейчас, — чеканю, глядя в ее разгневанное

лицо. — Моя личная жизнь — это моя личная жизнь, Оля. Поняла? Если

мне понадобится совет, я за ним приду, а если хочешь дать его

добровольно — подбирай слова, ибо я нихрена не в настроении сегодня!

Громко сопит, сжав в кулаке кухонное полотенце.

В глазах удивление, которое подкреплено взлетевшими вверх бровями.

Ни разу в жизни. Ни единого. Я не орал не нее ни единого раза в жизни, но

сегодня уровень тестостерона в моей крови зашкаливает, и любому

человеку, кроме моей, мать его, студентки, лучше держаться от меня

подальше.

Сидящий на полу Миша перестал издавать любые звуки, переводя

округлившиеся глаза с нее на меня.

Швырнув на столешницу полотенце и задрав подбородок, его мать бросает:

— У меня репетиторство через час.

Отвези нас домой.

Отвернувшись, начинает запихивать в мешок игрушки, а я взбегаю по

лестнице, собираясь принять ледяной душ.

Час спустя я помогаю ей достать ребенка из кресла на заднем сиденьи, и

молчанка между нами похожа на холодную войну, но я все равно

спрашиваю, поставив замотанного в комбинезон Мишу на землю:

— Почему ты не ездишь на своей машине?

Лицо сестры скрывает глубокий капюшон с искусственным мехом.

Встряхивая в руках сумку, она молчит, но когда поднимает голову, вижу

горькую усмешку в ее глазах.

Это конечно не редкость, но они у нас

абсолютно идентичного цвета. Ее темные волосы выбиваются из-под

капюшона, создавая контраст со светлой кожей, особенно на фоне этого

молока вокруг. Моя сестра красивая женщина, но я вдруг с раздражением

понимаю, что мне не хватает красок во всем. Даже в цвете чьих-то волос.

— Боюсь, — пожимает плечом.

— Чего? — удивляюсь, захлопывая дверь.

Ее маленький “мерседес” почти игрушечный. На те алименты, который

платит ей Чернышов, она могла бы купить “теслу”, но я понятия не имею, что она вообще с ними делает, может солит в гребаных банках и сжигает в

духовке.

Я знаю, что его этот вопрос неимоверно бесит. Она почти не

тратит его деньги, ну, может быть за исключением этого несчастного

“мерседеса”.

— Ничего, — отвечает, отворачиваясь и беря племянника за руку. — Я все

поняла. Больше не появлюсь без приглашения, — бросает, направляясь к

подъездной двери.

Провожая их глазами, смотрю на знакомый жилой комплекс понимая, что

не могу вернуться домой.