Запрет на студентку

Даже цвет ее кожи заводит, не говоря уже о текстуре и о том, как, втянув в

себя воздух, Люба вздрагивает, распахнув для меня свои глаза. Не отпуская

их, поднимаю вверх край топа, оголяя живот, а потом медленно перевожу

на него взгляд.

Чисто.

По шелковой коже бегут мурашки.

То что происходит ниже моего живота ни хрена не контролирую.

— Справа… под… ребром… — выдыхает она.

Втянув в себя воздух, тяну топ еще выше, и не знаю, что отключает мой

мозг быстрее — вид идеальной округлости с коралловой, похожей на, твою

мать, камешек вершиной или маленькая золотая рыбка на ребре под ней…

Опомниться не успеваю.

податливые розовые губы. Тихий ответный стон оглушает. Тонкие пальцы

зарываются в мои волосы, ноги обнимают талию.

Развернувшись, прижимаю ее спиной к стене, поедая пропахшие

шоколадом губы и сминаю пальцами все, что попадается под руку…

— Твою ж… — рычу, когда доходит, что трель звонка на воротах не

галлюцинация.

Цепляясь за мою шею, Люба утыкается в нее носом, судорожно глотая

воздух.

Сжав зубы, сам пытаюсь, твою мать, дышать!

— Это доставка, — сиплю, разжимая руки.

Сбросив на пол ноги, прилипает к стене, возбужденная, как ад, потому что

до нее доходит, что у меня в кармане нет завалявшейся бейсбольной биты.

Чертыхнувшись, иду в коридор и пихаю ноги в кроссовки, надеясь, что

минус десять за бортом охлодят если не кровь, то хотя бы мозг.

Забрав у курьера еду, возвращаюсь в дом.

Пристроившись на диване, Люба не спускает с меня глаз, так же, как и я с

нее.

Кажется, из этого вечера мы не выберемся без “потерь”.

Подтянув колени к груди и обняв их руками, она хрипло говорит:

— Я пока есть не хочу…

Бросив пакет на стол, спрашиваю хрипловато, кивая на плазму в полстены, которая присутствует в моем доме в основном для красоты:

— Что-нибудь выбрала?

— Кошмар на улице Вязов.

— П-ф-ф… — выдыхаю, упираясь кулаками в стол. — Это не ужасы. Это

страшилка для детей.

— Хочу начать с начала, — слышу за своей спиной.

Сначала…

Может это и верное решение, как для человека, который никогда не

смотрел фильмов ужасов, и причина, по которой она этого не делала, немного выбила меня из колеи. Ей было не с кем их смотреть, потому что

моя юная любовница, твою мать, круглая сирота.

Взяв в руки пульт от кабельного ТВ, падаю рядом с ней на диван и

запускаю систему.

По какой-то причине все происходящее кажется мне гораздо более

значимым, чем может показаться любому постороннему человеку.

Когда по экрану начинают бежать старомодные титры середины

восьмидесятых, беру с подлокотника пульт от своей трековой системы

освещения и вырубаю лампочки везде, кроме кухонной подстветки.

Затаившись, Люба тихо дышит рядом, пока в кадре мелькают паяльники, ножи и прочее дерьмо.