Запрет на студентку
— Я люблю тебя, — проговариваю по слогам прямо ей в глаза. — Русский язык понимаешь, а?— Отпустите, Александр Андреевич! — выкрикивает с яростью. — Я вас видела! С ней…В глазах слезы и злость.Заслужил.Не могу ее потерять.Облажался, знаю. Больше такого не будет.Сгребаю ее в охапку. Всю.— Девочка моя любимая… — шепчу в ее губы, прижимая к стене. — Угомонись...— Пошел ты... — выпаливает, изворачиваясь. — Ненавижу тебя. Отпу-с-ти!— Не могу, — отвечаю честно, и это мой единственный аргумент.***Юная студентка Стрельцова — образец того, с чем молодой перспективный преподаватель Александр Романов ни при каких обстоятельствах не стал бы связываться, но чем чаще эти двое встречаются, тем больше секретов у них появляется.
— Восемь. Мне пора в университет, — говорит Саша, прижимаясь своим
носом к моей макушке.
— О… — тяну беспечно, хотя мне хочется заплакать. — Откроешь в мою
честь какой нибудь белок?
— А вчерашний тебе не понравился? — хрипло спрашивает в мои волосы.
— Александр Андреевич! — ахаю, падая на кровать и накрываясь с
головой одеялом.
Тихий смешок заставляет гореть щеки.
— У тебя на телефоне инструкция как закрыть дом. Поспи еще, если
хочешь. Или закажи себе поесть. Карта на тумбочке.
— Спасибо, — бормочу из-под одеяла.
— Я пошел? — слышу над собой его голос.
— Угу…
Спрашивать его о том, когда мы увидимся, не решаюсь.
ничего серьезного. Понятия не имею, как выглядят отношения “ничего
серьезного” и как должна себя вести, но внутренний голос подсказывает, что непринужденно.
Я не должна… “выносить ему мозг”.
Не должна навязываться.
Не должна быть обузой.
Но правда в том, что я жажду его внимания. И… его заботы.
Не будь липучкой!
Не буду.
Слушая шаги на лестнице, а потом вой мотора за окном во дворе его дома, с тоской и страхом думаю о том, что будет, когда ему надоест мое"
"общество. Сам-то он никогда мне не надоест.
Я влюбилась в него намертво.
Откинув одеяло, осматриваю совершенно мужскую комнату.
Мужчины и женщины действительно отличаются на клеточном уровне.
Я бы никогда не смогла украсить стену собственной спальни серыми
обоями. Здесь все в разной степени серости. Стены, пол, мебель. Только
длинная занавеска на большом окне белая. Но несмотря на это, мне до
боли не хочется покидать его постель.
Опускаю на пол ноги и смотрю на них, кусая губы.
На моих ногах черные мужские носки, а где моя одежда, не имею понятия.
Последнее что я помню, так это то, как кожу ласкали горячие капли душа, впервые в жизни смывая с моего тела запах мужчины.
Что, если он вернётся домой, а я все еще буду здесь? К себе мне
возвращаться совершенно не хочется.
Вздохнув, встаю.
Медленно спускаясь по лестнице, осматриваю просторный коридор и
примыкающую к нему кухню-гостиную.
Все здесь мужское и сдержанное, но мне все нравится. Здесь просто
уютно. Побродив по первому этажу, нахожу еще одну ванную и закрытую на
ключ комнату. На втором этаже их три. Зачем ему столько?
Ответ очевиден. Он… хочет семью?
Почему так щемит сердце?
Увидев свое отражение в зеркале, ужасаюсь.
На шее и подбородке красные следы, а губы… Боже… если бы мой брат
увидел меня в таком виде…
Порывшись в холодильнике, достаю оттуда пакет с остатками вчерашней
доставки, решая, что мне этого хватит.
Забравшись на разделочный остров, беру контейнер и вяло жую, глядя на
то, как сыпет за окном снег.
Не донеся до рта пластиковую вилку, замираю, отчетливо слыша голоса во
дворе.
Детский и… женский, а через секунду слышу, как поворачивается в замке
ключ.














