Жаба с кошельком

Распространяя сильный запах перегара, парни осмотрели место происшествия и вынесли вердикт: подслеповатая старуха споткнулась и упала в подпол, сломав себе шею. Смерть пришла к бабе Рае мгновенно, не мучая ее и не причиняя страданий. Власть уехала, не удосужившись опечатать избу.

– Всем бы так убраться, – вздыхала Анфиса, – а то сволокут в больницу, или парализует, не дай господи, доживай тогда в постели. Вот уж повезло Раисе! А ты, Верка, все-таки дрянь!

Я только хлопала глазами, глядя на тетку.

– Двадцать лет назад в город перебралась, – стала отчитывать меня Анфиса, – выучилась, в люди вышла. Забыла, кто тебе харчи посылал, когда в институте училась? Раиса! Она ж вместо матери тебе была! Отблагодарила ты бабку, скрасила старость! Ни разу не приехала, не спросила: «Бабуль, может, надо чего, а?» А теперь заявилась, на наследство рассчитываешь, на избу? Обломалось тебе, небось уж Наташка подсуетилась, она-то роднее! Тоже не наезжала! Я прям обомлела, когда увидела!

Я попыталась спокойно выстроить в ряд бунтующие мысли. Значит, Анфиса приняла меня за некую Веру, родственницу Раисы.

– Наташка – это кто?

Анфиса всплеснула руками:

– Надо же такой беспамятной быть! Сестра твоя двоюродная, дочь Клавки!

– И когда она тут побывала?

Анфиса нахмурилась:

– Ну… дня бы за два, за три до того, как Раисе умереть. И ведь чудно!

– Что?

– К Раисе-то никто не приезжал, а тут зачастили.

– Да? И кто же?

– Сначала баба явилась, не из наших, белая, губы красные, на носу очки черные, о чем-то с Раисой толковала.

Увидав незнакомку, Анфиса чуть не скончалась от любопытства и вечером понеслась к соседке узнавать, что к чему. Раиса не стала таиться, налила Фисе чаю и сообщила:

– Наташка прислала знакомую свою, Аллой звать. Хочет она мою избушку прикупить, летом жить на свежем воздухе желает, вон Васякины продали халупку и в Истру переехали. Я чем хуже? Меня Вера к себе зовет, в Москву, поживу на старости лет в удобстве.

Анфиса пригорюнилась. Сейчас все поразбегутся, а ей оставаться с незнакомыми, с москвичами. Вот плохо будет: ни поговорить, ни чаю попить, понаставят заборов.

На следующий день после посещения Аллы баба Рая в восемь утра вышла из дома.

– Ты куда? – окликнула ее возившаяся в огороде Фиса.

– На рынок, – коротко ответила соседка, – на автобус бегу.

Анфиса от удивления выронила тяпку. До сих пор Раиса никуда не ездила, только раз в год, на Пасху, в церковь, да иногда еще она ходит в Криково, в магазин.

– Купить чего надумала, – продолжала интересоваться Анфиса, – али продать?

Баба Рая улыбнулась:

– Мыло мне надо, все кончилось.

Пока Анфиса собиралась с мыслями, бабуся с прытью, несвойственной ее возрасту, потрусила по дорожке к шоссе.

Когда Фиса опомнилась, соседки и след простыл.