Желанная герцогиня (СИ)

 — Сердцем и душой, верой бесконечной, пощади дитя неразумное, безвинное! Укрой в Колыбели! Я Дариола…

Всего на мгновение девушка замолкает, ее губы трогает кривая улыбка… И столько в ней горечи, отчаяния и обреченности, что свеча словно испугавшись тухнет, но вновь загорается пламенем…

— Нардейнская, в девичестве графиня Истрийская, кровью заклинаю, — не было у молящей ничего острого под рукой, ни ножа, ни заколки… Зубами она в руку свою вцепилась, крепко так, чтобы кровь хлынула, рот наполнила, да побежала ручейком на пол… Вену прокусила, а боли словно и не почувствовала.

От свечи идут искры, но девушка и не видит ничего перед собой. Перед ее глазами страшная картина… И сто ходов пройдет, а забыть такое не получится!

И тут же, словно насмешкой вспоминается прошлое… И первое знакомство с мужем, и то, как она, словно мотылек, летела к нему на свидание, не зная, да и не догадываясь, кто перед ней…

Да он был старше ее, но смелым, сильным, предупредительным…

Чего уж его понесло в их глушь — одной Паре Священной известно, да только не прошел он мимо, когда ее изнасиловать пытались… И успокоил, и домой отвез, да брату на руки сдал.

Знала Дариола, что отчитал он Ксандера, что не доглядел, сестру одну отпустил в деревню соседнюю… Да только сама она сбежала, желая помочь, заработать хоть что-то…

Как Дариола была благодарна! Ведь почитай все, что у нее имелось — девичья честь, хоть ту мужу в приданное принести…

Графская дочка, а поди ж ты… И работать приучена, и выбирать так-то не приходилось.

Кровь графская, да жить на что-то нужно?

Когда графство разорено еще до ее появления? Папаша расстарался, все наследство как матери, так свое прокрутил, пропил, по девкам гулящим пронес, почти все земли продал… Осталось лишь родовое поместье… Небольшое.

Мать ушла в родах, восьмых по счету… Сестра не выжила, да и никто кроме нее да брата в живых не остался… Да и то, Ксандер старше на пару ходов, велика ли разница? Не велика, особенно, когда тумаки на двоих получаешь, пусть и всегда брат собой закрывал, и взрослеешь быстрее, чем хочется! Детей своих папенька не любил и лупил, что сына, что дочь чуть ли не каждую веху — для опережения любых прегрешений и ошибок.

А потому влюбилась Дариола, увидев каким может быть мужчина, настоящий, благородный мужчина…

И пусть жесток ее любимый, видела это она, видела, проскальзывало что-то такое в его взгляде хищное, слуги его побаивались, но битыми не ходили… А к ней и к ее брату тот отнёсся честь по чести.