Жена поневоле

В комнате воцарилась угнетающая тишина. Он смотрел на меня испытующим взглядом, ожидая услышать хоть что-то, но я упорно продолжала молчать. Его лицо мрачнело все больше с каждой минутой. Вероятно, проанализировав сказанные мною слова, он требовательно спросил: – Ты мне не веришь? – отрицательный кивок стал ему ответом, хотя прекрасно понимала, что по выражению моего лица, отражавшего мельчайшие изменения в настроении, он и сам все прочел без особого труда. Я потупила взгляд. – Конечно, лучше поверить подлецу, укравшему у тебя дипломный проект, заставившему хлебнуть столько горя, но не мне, желающему тебе счастья, – его голос был резок, но в нем звучало отчаяние.

 – Прошу простить, что потревожил Вас, герцогиня. Впредь такого не повторится, – спокойно заговорил он спустя мгновение. Злость Дамиана угасла. Я вскинула вверх голову, так как его высказывания меня сильно встревожили. – Однако у меня остается крохотная надежда на то, что Ральф сдержит данное мне слово. Будьте счастливы! – он отвесил поклон и вылетел из гостиной."

"Я вздрогнула, когда раздался грохот закрывающейся двери, а затем почувствовала, как мои ноги попросту подкашиваются.

Присесть на диван, показалось мне в данный момент хорошей идеей. Я не знаю, сколько просидела в полном оцепенении, не решаясь пошевелиться. Дамиан говорил настолько уверенно, что сомнения в правдивости его слов постепенно отпали. Но за осознанием услышанного в голове появились новые вопросы. И все они касались моего супруга. Зачем я ему понадобилась? Что пообещал мой муженек артефактору? Какова цена сделки? Мне следовало за оставшиеся несколько дней получить ответы и убираться подобру-поздорову, пока не попала в беду.

Я неспешно поднялась, собираясь покинуть свой дом, но мой взгляд наткнулся на небольшой матерчатый мешочек. Он лежал на потрепанном диванчике. Значит, Дамиан оставил его, уверенный в том, что я все-таки воспользуюсь артефактом. Не было ли это очередным подвохом? Отогнав от себя прочь дурные мысли, решила взглянуть на работу Главы Палаты. Ею оказался серебряный кулон в виде слезы с коричневым кристаллом по центру. Колебалась я недолго, где-то около минуты, а затем положила его в ридикюль и вышла из гостиной. «Потерпи, Оливия, осталось всего пять дней!» – мысленно уговаривала себя, пока закрывала дверь на ключ.

– И где это столько времени пропадала моя любимая женушка? – высказался Ральф, который вышел мне навстречу, едва моя нога ступила на подъездную дорожку. Еще одно признание в любви? Не многовато ли для одного дня? Красивые губы изогнулись в обворожительной улыбке, обнажившей белые и ровные зубы. Чем вызвано его веселье?

– Там же, где и ты вчера, дорогой, – с ответным ехидством отозвалась я.

– Дерзишь? – он обнял меня.