Жестокий Король (ЛП)

Гнев бурлит в моих венах, как ураган. И тут до меня доходит. Старый Мерседес, на котором Николь ездила на днях, был тем же самым авто, который я видела припаркованным возле нашего дома за день до аварии.

— Ты что-то сделала с тормозами моей мамы, не так ли?

— Да. — она улыбается, как сумасшедшая. — Генри собирался развестись со мной и жениться на ней, поэтому я решила стереть ее. Жаль, что ты не отправилась с ней на дно, как хорошая маленькая сука.

Я кричу и проталкиваюсь мимо папы к ней. Я убью ее. Задушу голыми руками.

Папа дергает меня назад, когда поза Виктории кричит об угрозе.

— Отпусти меня! — я плачу, слезы текут по моим щекам. — Папа, отпусти меня!

— Да, отпусти ее, Генри. — ее голос мягкий, почти материнский. — Если ты это сделаешь, мы, наконец, станем семьей.

— Мы никогда не собирались становиться семьей! — голос папы повышается. — Единственной семьей, которую я хотел, были Жасмин и Астрид.

— Нет… — слеза скатывается по ее щеке. — Ты чувствовал себя обязанным ей только потому, что она заключила тебя в ловушку с ребенком.

— Не было никаких обязанностей перед Жасмин. Она единственная женщина, которую я когда-либо любил.

— Нет. Генри. Мы семья.

Он качает головой, в его голосе звучит сталь.

— Больше нет.

— Ты! — она кричит, целясь в меня из дробовика. — Это все из-за тебя. На этот раз я убью тебя.

Я сглатываю, мои конечности дрожат, пока я не перестаю их контролировать.

Папа встаёт передо мной, пока я почти ничего не вижу.

— Брось ружьё, Виктория. — он тихо произносит. — Не ухудшай.

Она отчаянно трясет головой.

— Полиция уже в пути. — он говорит. — Все кончено.

— Нет! Нет! Эта сука не сможет жить своей жизнью, пока я гнию за решеткой.

— Мама…

Все наше внимание переключается на голос, доносящийся из-за спины Виктории.

Николь стоит на трясущихся ногах, за ней Леви и Дэн.

Они пришли.

Слезы наполняют мои глаза. Леви вернулся за мной. Он не отказался от меня.

Наши глаза встречаются на мгновение, и в его светло-голубых глазах я вижу беспокойство и тоску. Отчаянную, сильную тоску, которая соответствует моей собственной.

— Николь? — Виктория заикается. — Возвращайся в свою комнату, дорогая. Я позабочусь об этом и приду за тобой, хорошо?

— Мама, прекрати, — голос Николь дрожит с каждым словом, будто ей трудно говорить.

— Но, дорогая. Я делаю это ради нас. Ради твоего будущего. Скоро ты станешь Клиффорд.

— Я не хочу становиться Клиффорд. Мне нравится фамилия папы.

— О чем ты говоришь? Это то, ради чего мы работали.

— Ты ради этого работала. Я только хотела освободиться от всех этих оков, протоколов и масок. — она икает. — Я терплю эту жизнь только ради тебя, мама.

— Но… что насчет такого будущего и дверей, которые откроет для тебя фамилия? — она делает паузу.