Принадлежать им

Нет, они никуда не делись, конечно, даже из зала не выходили, и периодически я встречалась взглядом то с одним, то с другим, отчего появилось понимание: они меня из виду не выпускают, постоянно держат на контроле.

Но все равно, я одна! Уже полчаса!

Как пришли в самом начале, представили меня хозяину приема, этому вот брутальному суровому мужику со страшным взглядом, я с перепуга даже имя его не запомнила, только кличку, как его между собой в машине Жнецы называли, Вопрос. Странное прозвище, конечно… Жуткий этот Вопрос…

Он сходу, кивнув мне приветливо, но равнодушно, кивком позвал моих любовников в сторону и, наплевав на то, что после нас еще гости приходили, которых, по правилам этикета, полагалось бы встретить, просто принялся о чем-то разговаривать с Жнецами.

А я…

Я пошла гулять по залу, смотреть на людей.

Вообще, я планировала что-нибудь пожевать, потому что ничерта не успела дома.

После того, как мы с Серым приехали сегодня из магазина, нагруженные ворохом пакетов, мне было как-то не до еды.

Серый поставил меня у порога на теплые плиты пола, платье, кое-где значительно помятое, а кое-где еще и треснувшее по шву, упало, полностью закрывая мои босые ноги. Почему босые? Потому что кое-кто мне не дал обуться. И таскал на руках от магазина до машины. От машины до лифта. В лифте тоже мы стояли, словно молодожены, сопровождаемые консьержем с пакетами из бутика.

И от лифта до апартов.

Консьерж занес пакеты и быстренько свалил, не глядя ни на кого.

Ни на меня, смирно сидящую у Серого на руках, ни на самого Серого, невозмутимо прижимающего меня к себе, словно это самое обычное дело — таскать девушку, одетую в вечернее, чуть мятое платье.

И тем более не смотрел он на Черного, полуголого Черного, молча поднявшегося с дивана, бросившего катку (гад такой, и без меня!) и изучающего наш натюрморт чуть прищуренными серьезными глазами.

Серый же, дождавшись, когда консьерж закроет дверь, аккуратно поставил меня на пол, провел пальцами по талии, словно платье измятое поправлял, заботушка такой…

И сказал брату:

— Хочешь трахнуть принцессу, Артемка?

— А то… — задумчиво кивнул Черный, медленно, неторопливо, с предвкушением оглядывая меня, взъерошенную и чуть-чуть напряженную. В принципе, я понимала, что будет дальше, чем все закончится, но в тот момент это был какой-то новый уровень игры. И мне захотелось… Подыграть.

Они, конечно, хищники, зверюги, и очень часто по ночам вообще перестают себя контролировать… А утром я изучала синяки, следы от поцелуев, грубых пальцев, иногда даже зубов… И вздыхала, привычно доставляя заживляющую мазь.

И нет, у меня совершенно не было на них обиды или злости. Или мне что-то не нравилось.