Принадлежать им

 — Я заебался терпеть!

Тонкие лямочки платья рвутся, словно бумажные, а моя кожа горит во всех тех местах, где меня целуют сейчас, несдержанно, грубо, жарко до безумия!

— И смотреть!

Платье падает сразу до пояса, и без того острые соски еще больше сжимаются, когда Черный с удовлетворенным рычанием принимается их целовать и прикусывать. Запрокидываю голову, отметив лишь краем сознания, что машина уже стоит, Серый повернулся к нам и, не сводя взгляда с моего лица, медленно расстегивает пуговицы на рубашке. Меня от его взгляда уносит еще больше, кожа горит, губы сохнут. Мне надо, чтоб он меня поцеловал!

— И жалеть! — продолжает бормотать Черный, нетерпеливо стаскивая платье все ниже и ниже, по пупка уже, — что ствола нет! Я бы там проредил этот гребанный зоосад!

Серый распахивает рубашку, ослепляя меня яркостью голого мускулистого торса, а затем резко подается вперед, тянет меня на себя и делает то, чего я сейчас безумно, до сохнущих губ, хочу. Целует. Глубоко, так властно и безумно жестко, что я окончательно теряю всякую способность думать.

— Сиденья разложи, — командует Серый брату, оторвавшись от моих губ и медленно облизываясь. — Я сейчас приду.

Он пропадает из виду, Черный, матерясь, раскладывает задние сиденья, превращая их в полноценную такую двуспалку, мягкую, удобную… Для всего.

Затем он тянет меня на себя, лапы лезут под подол платья, обнаруживают там все же трусики, пусть и крайне маленькие, и тут же искореняют это препятствие.

— Эй… — слабо протестую я, понимая, что еще чуть-чуть — и я вообще голая останусь! Как в апарты идти в таком виде? Салоны все закрыты, даже не купить нигде ничего! Но проблемы индейцев шерифа не ебут, так что Черный даже внимания на мой протест не обращает. А когда вообще обращал? Не припомнить…

Он целует меня, ставя на четвереньки перед собой, сидящим на огромном ложе, в которое превратились задние сиденья.

— Знаешь, конфетка, — Черный прерывает поцелуй и задумчиво жамкает меня за грудь. Смотрит при этом четко в глаза. — У нас к тебе предложение…

Хлопает дверь машины, и меня за бедра прихватывают холодные жесткие пальцы. Серый, как всегда, немногословен. И предпочитает действовать.

Его пальцы прохладные и чуть влажные. Как и живот, к которому я прижимаюсь ягодицами.

Хочу повернуться, посмотреть, что он делает со мной, но Черный не отпускает.

— Предложение? — шепчу я, — сейчас? Какое?

— Интересное, конфетка… Очень интересное…

— Не время, — жестко отрубает Серый, а его пальцы как-то очень привычно и легко находят себе путь в мое тело. Вздрагиваю, машинально подаваясь вперед и чуть ли не падая в руки Черного, но он придерживает меня, не позволяя избежать слишком откровенной ласки.