Принадлежать им

Один — военный, который потом запросто пойдет по линии министерства обороны. А это — госконтракты на бешеные бабки. И связи, новые связи.

Второй, пусть и психопат, но зато свой, домашний. Хакер, способный влезть туда, куда вообще никто не может.

Прекрасное вложение средств и сил, в будущем — офигенные перспективы.

Что могло пойти не так, да?

Про маму он не знал."

"Про то, что мы с Артемом общались с ней, что постоянно были на связи с того самого дня, когда он нас, как щенков, забрал у нее из-под теплого живота.

В моем красно-черном мире она — была единственным светлым пятном. Она ничего не могла противопоставить отцу. Не могла в свое время забрать нас с братом, не могла никак поддержать… Но она сумела с нами связаться. И иногда, рискуя всем, виделась. Просто… была. И это давало силы.

А потом ее не стало.

Отец не терпел конкуренции. А ее еще и ненавидел. За то, что не согнулась. Мы — согнулись. Она — нет.

Тихая, спокойная, светлая, слабая…

Он ничего не смог с ней сделать!

Только убить.

Артем появился на пороге как раз, когда я сидел рядом с телом отца и увлеченно рассматривал свои руки.

— Смотри, — сказал я ему тогда, — красные. Красиво?

— Они не красные, брат, — осторожно ответил он, метнулся взглядом по лежащему неподвижно уже отцу, затем, дрогнув ноздрями, прошел в другую комнату.

Я знал, что он там увидит, потому не удивился, когда услышал тихий, словно задушенный всхлип.

Только пожал плечами и снова уставился на свои пальцы.

Почему он не увидел, что они красные?

Все вокруг красное.

Все, что происходило потом, я помню тоже фрагментарно. Наверно, это и хорошо…

Год без брата в закрытом пансионате прошел тихо. Красно.

А потом он вернулся.

И все наладилось.

Мы выползли, два потерянных щенка, единственные друг у друга.

И даже сумели подхватить то, что упало нам от отца.

Не хотели, продали все, решив, что будем делать все по-другому. В конце концов, мы были реально отличными спецами, отец хорошо нас натаскал, оставил связи. Оставил наше страшное родовое имя, которое многие помнили.

Мы жили. Не то, чтоб охрененно, но и не плохо.

А потом, когда брату пришла в голову мысль подарить мне игрушку, совсем хорошо.

Отлично просто.

Вот только одно плохо: сейчас, когда уже полноценно приходит понимание, что нашей игрушки с нами нет и не будет, я снова ловлю эти гребанные красные флешбэки.

И понимаю, остатками пока еще не до конца красного сознания, что мы с братом совершили серьезную ошибку, отпустив ее.

В тот момент казалось, что по-другому никак.

А сейчас…

Ошибка.

Красный мир — не то, к чему мне стоит возвращаться.

И привыкать.

60. Черный. Вернуть Дану

Взгляд братишки мне активно не нравится. Впрочем, и сам Серый мне в последнее время глубоко не симпатичен, как сказал бы один прикольный мужик, с которым я познакомился в зоне.