Принадлежать им

Ей-богу, пристрелю!

Наверно, что-то такое, решимость эта дикая, во взгляде отражаются, потому что мужчины, как всегда, без слов друг друга понимая, внезапно рассредотачиваются.

Раз — и я не вижу никого из них!

Моргаю, и теперь перед глазами — Черный, забравшийся на кровать и властно приподнимающий меня за подбородок.

— Прости нас, конфетка, — хрипит он, целует в губы… А после мягко толкает за плечи назад… В руки второго моего мужчины.

Этот наглый мужчина уже успел раздеться полностью, и я это очень хорошо чувствую!

Всем, можно сказать, жаждущим организмом!

Меня мягко сажают сначала на ладони, потом придвигают ближе еще, теснее. Развязывают тесемки лифа и трусиков.

И все это время Черный целует. Губы, щеки, скулы, шею. Урчит, как кот, и целует, не позволяя сосредоточиться совершенно!

Мне одновременно приятно до невозможности и… Неудобно. Потому что проникновение неожиданное. И не туда, куда я планировала!

Это не больно, мне уже давным давно знаком и приятен этот вид секса, но… Все равно! Все равно!

Возмущенно упираюсь руками в грудь Черного, открываю рот, чтоб высказаться матерно, потому что другие слова тут как-то не подходят, и в этот момент Серый, сильнее сжав меня, чуть приподнимает и опускает на себе.

Ох-х-х…

Не сдерживаюсь, выстанываю свое возмущение в плечо склонившегося ко мне Черного. И выгибаюсь в пояснице, потому что хочется, чтоб сильнее. И жестче.

Но сказать — нет уж!

Очень хорошо, что моим мужчинам не нужны мои подсказки в сексе.

Серый понятливо ускоряется, ритмично выдыхая мне в шею, а Черный, заставив меня облизать пальцы, мягко водит ими внизу, внимательно изучая мою реакцию.

Глаза его — с огромными расширенными зрачками, безумны.

— Хочу тебя тоже, конфетка… — шепчет он, — ложись.

Серый тянет меня на себя, не прекращая двигаться, придерживает, чтоб удобно было, а его брат одним длинным движением мягко входит… И меня трясет от тугой сладкой наполненности, от взгляда его, дикого, от тяжелого дыхания и каменных рук на бедрах. Все ускоряющихся движений, перемешанных наших запахов…

И острого, ни с чем не сравнимого наслаждения, которое мне способны только они дать.

Эти безумные, горячие, опасные мужчины.

Когда все заканчивается, меня укладывают на бок, обнимают с двух сторон, целуют, ласкают, гладят. И просят прощения. На разные лады, каждый — по-своему. Но очень искренне.

И я прощаю.

Боже, ну конечно я их прощаю…

Как иначе?

Моя жизнь — вереница странных событий, приведших в тому, что я сейчас имею.

К семье.

А семья — это, прежде всего — люди, разные, каждый со своими недостатками. Но эти недостатки никогда не перекроют одного основного качества: любви.

Если есть любовь, то все остальное — тоже будет.

Потому — верю.

Потому — прощаю.

Потому — принимаю.

Люблю.