Принадлежать им

Тону, погружаясь в штормовые волны, накатывающие ритмично, горячо, утягивающие меня на самое дно безумия.

Тело мое мне уже не принадлежит: его мотает по воле штормового циклона, возносит на поверхность, позволяя глоток воздуха, и снова тянет вниз, в пучину разврата.

Мужчины все больше теряют разум, срываются, становясь теми, кто они есть на самом деле: хищниками, рвущими свою добычу.

И мне больно и сладко одновременно.

Трясет, качает, ладони разъезжаются, колени дрожат…

Серый освобождает мой рот и, глядя в ошалелые глаза, проводит пару раз кулаком по члену, кончая.

Смотрю на вязкие капли на диване… И дрожу в неконтролируемом спазме кайфа.

— Ох, бля… — реагирует на мои судорожные сжатия Черный, поспешно выходя и догоняя нас.

Снова опирается на диван кулаком, длинно и медленно лижет меня прямо по выступающим позвонкам.

Серый цепляет за затылок и тянет на себя, целуя.

Я только рот раскрываю, впуская. Он вылизывает меня, сладко и долго.

Отпускает.

И меня тут же разворачивает к себе Черный. Трет измученные губы пальцем. И тоже целует.

Его поцелуй — с оттенком горечи и дыма.

Или это я горю и тлею?

Я живая, вообще?

— А ты — та еще зажигалка, да, конфетка? — усмехается Черный. — Прямо открытие… Продолжим?

Вздрагиваю от смысла его вопроса. Неверяще распахиваю ресницы. Он… Он реально сейчас?

— В кровати будет удобней, — слышу за спиной холодный голос Серого.

— Определенно, — кивает Черный. — Но сначала — в душ. Ко мне.

— Почему? — мне кажется, или Серый чуть раздражен?

— Он больше, — говорит его брат, — втроем поместимся.

— Да… — после небольшой паузы, соглашается Серый, — я это упустил…

— Вот потому в нашей семье я главный, — смеется белозубо Черный, — ничего не упускаю.

После он встает с дивана, избавляется от спортивок и, голый и мощный, подхватывает меня на руки.

И несет в душ. В своей комнате. Тот самый, где можно свободно поместиться втроем.

Боже…

Я на такое не подписывалась…

27. Дана. Я на такое не подписывалась…

Душно. Тяжело. Воздуха вообще нет.

Во сне провожу ладонью по лицу. Мокрое. Открываю глаза, смотрю в темноту.

Сколько времени сейчас? Утро? Ночь еще?

Я в комнате Серого, так что фиг разберешь. Тут темень постоянная, вне зависимости от времени суток."

"Жарко, хочется пить, облизываю пересохшие губы, поворачиваюсь и упираюсь взглядом в лицо Черного. Он спит, уткнувшись в подушку. И таким спокойным кажется во сне. Красивым даже. Нет этой дикой зашкаливающе опасной динамики движений, даже самых крохотных, неуловимых глазом. Этому мужчине ничего не надо делать, чтоб другие предпочитали держаться от него подальше. Просто жить своей обычной жизнью. И любой нормальный человек поймет: рядом с этим зверем находиться опасно.

Жаль, что придурок Костик — явно ненормальный.