Принадлежать им

Учитывая, что Серый в этот момент такое выделывал с моим клитором, что… о-о-о… Хватит… Хватит об этом думать! А то появляется острейшее желание чуть прогнуться и потереться о пока что находящийся в покое член Черного, безмолвно приглашая к продолжению игры…

Сцепив зубы, пережидаю временное помешательство своего дурацкого организма.

Черный спит, глубоко и спокойно, явно не подозревая, что я тут с ума сошла.

И это хорошо. Отлично просто.

Тихонько цепляю с пола длинную подушку и, вывернувшись все же из горячих лап, подкладываю ее вместо себя.

Черный бурчит что-то, сжимает ее крепче.

А я падаю с кровати на четвереньки, застывая на каждом движении, словно нашкодившая кошка.

На кресле валяется чей-то халат, цепляю его, накидываю, поднимаюсь.

И замираю на месте, поймав на себе внимательный взгляд Серого, все это время мирно сидевшего за компьютером, оказывается…

28. Дана. На своем месте

Спорю, видок у меня тот еще, но на холодном лице Серого нет даже тени усмешки. Он чуть отклоняется в своем супер навороченном кресле, больше похожем на ложе пилота в звездолете будущего, внимательно скользит взглядом от моих пугливо сжавшися босых пальцев ног до взъерошенной макушки.

Стекла очков отражают блики на экране. И больше ничего.

Сфинкс гребанный.

Не поймешь никогда его настроения.

И чего мне делать теперь?

Тупо смыться, пока он решает, что бы со мной такого интересного сотворить? Раз уж проснулась сдуру.

Интересно, он видел ведь, как я возилась под тяжеленной лапой его братишки, явно давно за мной наблюдает, змей хладнокровный.

Представление ему тут.

А я, между прочим, за жизнь борюсь, практически!

Злость меня разбирает, замешанная на страхе и стыде. Потому что, глядя на этого змея, невозможно не думать и не вспоминать о том, что он сегодня со мной делал.

Он, и его братишка, сейчас так усердно тискающий подкинутую мной подушку.

И почему мы, в итоге, из душевой Черного отправились в комнату Серого.

И что они со мной вытворяли, по дороге. Оказывается, этот короткий коридор между комнатами, такой длинный! Если тормозить каждые несколько секунд и тискать, жадно и горячо, попавшую в лапы зверей добычу!

А еще ее можно сладко трахнуть прямо стоя. На весу!

И, пока один жестко трахает, неотрывно глядя в округлившиеся от ужаса и полной потери ориентации в пространстве глаза добычи, второй своими наглыми, невозможно наглыми пальцами… О-о-о… Как мне теперь ходить по этому коридору? Я там так кричала… Так кончала…

Ох…

Сжимаю пугливо бедра, радуясь, что халат на мне больше огромный белый сугроб напоминает, чем вещь, пригодную для носки, и растворяюсь я в нем, как одинокая снежинка в кипятке.

Зато не видно моего позора.