Злые клятвы

Я буду бороться с любой силой, даже с самим дьяволом, чтобы вернуть ее мне. У меня на сердце тяжесть от мысли о ее потере, бремя, которое я не могу вынести.

Когда мы приземляемся на крыше университетской больницы, Адриан распахивает дверь для двух ожидающих врачей. Они стоят наготове, между ними лежат носилки, их белые пальто развеваются на ветру. Аккуратно пересаживаем на него Эвелин, прежде чем проталкиваться в двери и направляться к лифтам. Моя хватка сжимает ее руку сильнее, когда мы спускаемся на хирургический уровень.

— Делайте все, что можете, — кричу я врачам. — Она моя жена.

Доктор успокаивает меня, прежде чем ее везут по коридору в операционную. Мы следуем за ним, занимая место в отдельной зоне ожидания.

Мой разум бурлит от гнева и предательства при мысли о том, что кто-то заберет у меня мою жену. Никогда я не думал, что моя собственная мать предаст нас обоих. Осознание того, что Эвелин, возможно, никогда не слышала, чтобы я говорил ей, как много она для меня значит, сильно ранит меня. Что она — моя причина жить, моя первая мысль утром и последняя перед сном требует меня.

Она — все мое существование.

А теперь все это могло исчезнуть из-за действий моей матери.

— Поднимите ее, — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Пусть она подождет, пока я быстро принесу правосудие от Якудза за причинение вреда моей чертовой жене.

Эвелин, будь сильной. Ты для меня все, и я сделаю все возможное, чтобы ты была в безопасности.

Я уже потерял счет, как долго мы ждали каких-либо новостей. К тому времени, как врачи найдут нас в приемной, я готов сжечь больницу дотла.

Я вскакиваю со стула, сердце колотится в груди, дыхание учащенное, когда они приближаются к нам с мрачными выражениями на лицах.

— Я доктор Кляйн.

Представляется старший хирург.

— Операция прошла хорошо. Госпожа Накамура находится в отделении интенсивной терапии. Сейчас мы ввели ей успокоительное, чтобы дать ее телу немного времени на восстановление, прежде чем она проснется.

Черт возьми, мое сердце.

— У нее три сломанных ребра и несколько глубоких рваных ран на груди, животе и внутренней поверхности бедер. Существует вероятность повреждения нервов ее груди из-за того, насколько глубоко рваные раны проникли в жировую ткань, но мы не узнаем степень, пока она не проснется. Есть вероятность, что она не сможет кормить грудью.

— Кормить грудью?

Доктор Кляйн с улыбкой кивает головой.

— Вам обоим очень повезло, — говорит он мне. — В дальнейшем у нее могут возникнуть некоторые проблемы во время беременности, но сейчас ребенок в безопасности и здоров.

Малыш?

— Подожди… — я сглатываю комок в горле. — Она… она беременна? — слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на врачей, мое сердце одновременно взлетает и умирает.