Злые клятвы

Ее тело умоляет об освобождении, даже если она отказывается просить об этом. — Ты все еще девственница?

— Пожалуйста… — слово вырывается из ее рта, затаив дыхание, когда я тяну пальцы, чтобы нависнуть над ее входом. Даже без ее ответа я знаю правду. Румянец растекается от кончиков ее ушей вниз по шее, и от этого мой член твердеет. Но все равно…

— Тебя кто-нибудь трогал? — спрашиваю я, оставляя сладкие поцелуи на ее шее, оставляя на своем пути след любовных укусов. Она будет отмечена мною на всеобщее обозрение, а когда они исчезнут, я просто оставлю еще. — Ты позволяла кому-нибудь играть с этими красивыми сосками? — я дразню ее левый сосок пальцами, наслаждаясь ее стоном, когда ее боль и удовольствие смешиваются в пьянящей волне. Она выгибает тело, ее бедра упираются в мою неподвижную руку между ее бедрами.

— Нет, — выдыхает она, и жар еще сильнее разливается по ее телу."

"— Нет, ты не девственница?

— Я девственница, — шепчет она, то ли стыдясь, то ли смущаясь, я не уверен.

— Хорошая девочка, — одним быстрым толчком я впиваюсь в нее пальцами, затем добавляю еще один. Она обхватывает мое предплечье, крепко сжимая, пока я вынуждаю ее тело испытывать удовольствие. Я не остановлюсь. Я дам ей то, что обещал. — Такая узкая и влажная для меня, — я снова щипаю ее сосок; на этот раз я задерживаюсь на мгновение, прежде чем отпустить его. Она тут же, стоит на обрыве. Мне просто нужно, чтобы она пошла немного дальше. Эвелин поворачивает голову набок, полностью открывая мне шею.

Я оставляю еще один след.

Потом еще один.

Скоро они будут не только на ее шее, но и на каждом доступном месте, где я смогу коснуться губами.

— Кончи для меня, искорка, — шепчу я ей на ухо, еще сильнее впиваясь пальцами в ее тугую пизду. — Покажи мне, какой хорошей и послушной женой ты можешь быть, — я сжимаю пальцы, скручиваю их и безжалостно трахаю ее ими. Тыльная сторона моей руки сильно прижимается к ее клитору, массируя круги. Единственные звуки на крыше исходят от нашего совместного тяжелого дыхания и моих пальцев, входящих и выходящих из ее мокрой киски. Каждый мускул ее тела внезапно напрягается, и через несколько секунд она кричит о своем освобождении.

Ее бедра подпрыгивают и трясутся, когда она гоняется за каждым импульсом электричества, проходящим через нее.

— Вот и все, — тихо воркую я. — Оставь все это, Эвелин.

Она опускается ко мне на колени, пока ее удовольствие течет через нее. Удовольствие я ей принес. К тому времени, когда удовольствие угасло, она уже прислоняется ко мне, хватая ртом воздух. Пульс на ее шее отбивает устойчивый ритм.

Медленно я вытаскиваю руку из-под ее ног, пристально глядя на нее, и облизываю свои пальцы. Я стону от того, насколько она хороша на вкус. Сладкая, как летние фрукты в разгар сезона.