1000 не одна боль

Животная боль, неконтролируемая агония безобразной жестокости она передавалась мне, пульсировала в затылке. Я прислонилась лбом к столбу, чтобы не видеть, как один из бойцов ломает кости другому, но я слышала отвратительный хруст. Мне нужно было уйти. Немедленно покинуть это мерзкое место, нет, здесь нет никакой цивилизации — это те же варвары только одеты по-другому. Я быстро пошла куда-то вглубь парка, куда-то подальше от всего этого, чтоб не видеть и не слышать, но оно все равно стояло у меня перед глазами, все эти картинки бойни, бросающихся на людей оскаленных псов, чавканье клыков и хруст, все это вызывало приступы тошноты, как и всегда от вида крови и боли.

Внезапно кто-то подхватил меня под руки и потащил в сторону.

— В чем дело? Ты куда собралась? Что ты себе позволяешь? Как ты смела демонстративно уйти?

Я обернулась и сквозь слезы увидела лицо Рамиля. В тот же момент, теперь вдалеке, снова раздались крики, вой толпы, и до меня донесся запах гари и паленого мяса. Меня затошнило и вызвало спазм в желудке. Я даже думать не хотела о том, что там может происходить.

— Смотри на меня — больше никогда не смей этого делать. Не смей куда-то уходить пока он тебе не позволил. Ты обязана выстоять до конца, если ты пришла на празднество. Уйти — значит высказать неуважение и хозяевам дома, и своему господину. Ищи в боли наслаждение, Альшита, иначе ты погибнешь. Прислушайся к моим советам… отключи свои эмоции и начни поступать правильно. Этот мир тебя сожрет если ты не начнешь жрать его!

Я отрицательно качнула головой:

— Не могу на это смотреть… вы не люди… это ненормально получать удовольствие от чьей-то боли, — едва шевеля дрожащими губами произнесла я. — не нормально желать кого-то сожрать. Я желаю стать свободной и сбежать отсюда.

— Смешная, ты, русская. Странная. Я не впервые с вашими женщинами дело имею, но ты какой-то особый подвид. Корысти что ли нет в тебе, инстинкта самосохранения? Хитрости женской. Да и кто решает, что именно нормально, а что нет. Их не заставляют насильно резать и рвать друг друга на части. Они это делают добровольно ради денег. Так почему бы и нет. Ты слишком много думаешь о том, о чем не нужно. Переключись. Тебе нужно думать о господине и о том, как его ублажать.

Рамиль сжал мои плечи длинными, холенными пальцами, унизанными перстнями.

— Возьми себя в руки, ты не можешь прилюдно позорить Аднана. Начинай учить наши законы, наш менталитет. Тебе жить среди нас.

Слезы все еще текли по щекам, меня колотило, как в лихорадке, мне казалось, что, если он вернет насильно смотреть на этот ужас я просто умру.

— Прошу тебя, я не стану на это смотреть… я не… могу… уведи меня… уведи это невыносимо, — умоляла тихо, — давай вернемся в отель. Попроси его вернуть меня туда. Я не хочу здесь быть.