1000 не одна боль

глубоко в ней изливаться, заполняя своим семенем своим запахом, клеймя ее собой.

Напоследок провел языком снизу вверх по её плоти, чувствуя, как срывает весь контроль. Его невыносимо тянет к ней словно он срастается с ней каждой мышцей, каждым нервным окончанием. Приподнялся встав на колени и наклонился над ее грудью снова, чтобы кусать, целовать соски. Один и второй. Сжимать их пальцами, посасывать, начиная опять растирать лоно. Дааа, его ледяная девочка, он хотел чтобы она снова извивалась и таяла ему на пальцы и на член.

— Какая ты красивая, Альшита…

Она тяжело дышит и не смотрит на Аднана, ее грудь сильно вздымается и на коже выступили капельки пота. Сжала колени, укрываясь от его голодного взгляда, а он рывком раздвинул их снова в стороны.

Один взгляд на рузбухший клитор, на покрасневшие складки плоти, на нежную кожу, покрытую следами от его пальцев….и не выдержал. Хватит с играми. К черту их, к дьяволу!

— Я обещал, что ты примешь меня и не будет боли….помнишь?

Не узнавая свой хриплый голос.

Вошел в нее рывком на всю длину, пристроившись между широко распахнутыми ногами. Руками уперся в подушки возле ее головы и взвыл, когда невыносимо тугоооо обхватила его член изнутри.

Ему хотелось вбиваться. Вдираться. Вонзаться. Скоростным поршнем. По самые яйца, зверея от шлепков своего теле о её. Всё быстрее.

Но вместо этого Аднан мучительно медленно сделал первый толчок в ней, всматриваясь в закрытые глаза и касаясь их губами.

— Ты невыносимо сладкая девочка, Альшита… моя Альшита. — опускаясь губами по щеке к скуле, к шее и к мочке уха и делая еще одно движение бедрами.

— В тебе невыносимо хорошо. Ты — мой рай… и ад… как же там горячо внутри тебя."

"Перехватил за талию обеими руками и ускорил толчки, не переставая смотреть на ее лицо и едва она приоткрыла рот в легком вздохе тут же завладел ее губами, толкаясь в нем так же, как и членом, посасывая ее губы, отдавая ей ее же вкус и съедая его с ее губ пока не начала извиваться под ним. Впиваться ему в плечи словно пытаясь оттолкнуть… Боится оргазма, а его заводит этот страх, эта ее боязнь реакции собственного тела.

— Не бойся… дай этому сожрать тебя… посмотри на меня.

Отрицательно качает головой, но Аднан сжимает ее лицо ладонью.

— Посмотри… давай, открой глаза.

Приоткрыла и он шумно выдохнул увидев, как они блестят от слез.

— Чувствуешь меня? А я чувствую тебя… Давай, пусть это взорвется. Кричи! Расцарапай мне спину… давай, Альшита, — и с каждым словом двигаться все резче, сильнее. Приподняв ее бедра и сжимая их ладонями, чтобы насаживать ее на себя. А потом Аднан замер, стиснув челюсти до хруста, позволяя ей сжиматься в судороге оргазма. Смотрел на нее, на лицо, покрытое румянцем наслаждения, на закатывающиеся глаза, на щеки с мокрыми дорожками слез.