1000 не одна боль

Слишком много чести. Может я не так красива и богата, но я ничем не хуже нее. И не моя вина, что меня принудили оказаться здесь и перейти ей дорогу.

— Что молчишь? Или язык проглотила? А может арабский забыла? Я слышала ты прекрасно его знаешь…

Она обошла меня со всех сторон, а я так же гордо смотрела впереди себя и когда она остановилась напротив меня, сложив тонкие руки на груди я усмехнулась и спросила:

— Не много ли чести для обычной шармуты узнавать о ней все, даже то на каких языках она изъясняется? Или это входит в обязанности законных жен?

Черные глаза вспыхнули и загорелись ненавистью такой силы, что я почувствовала ее на физическом уровне. Она не пугала, но пробуждала совершенно неприятные эмоции.

— В мои обязанности входит знать все что касается моего мужа. Это и отличает меня от скоротечных сучек, которые меняются как перчатки и думают, что им выпала несказанная удача, а на самом деле всего лишь сомнительная честь одноразово раздвинуть ноги перед сыном шейха.

Она продолжила обходить меня кругами… она нервничала, а мне это начало нравится. Если так нервничает значит не уверена в нем.

— Так стоит ли таких забот некто одноразовый? Или всегда есть страх, что временное может стать постоянным?

ЕЕ хождение кругами раздражало, но я скорей бы выцарапала себе глаза чем дала ей это понять. Но после моих слов Зарема остановилась."

"— А ты я смотрю языкатая, да? — шагнула ко мне и процедила сквозь зубы- А язык можно и обрезать… никогда не думала об этом? Не думала, что длинные языки иногда очень болезненно укорачивают?

Я пожала плечами. Она меня совершенно не пугала. Эта женщина вызывала во мне совершенно другие эмоции, намного более сильные и мне это не нравилось.

— Нет, не думала. Покровительство Аднана ибн Кадира дает мне такое редчайшее и ценное преимущество — вверить заботу о себе в его сильные мужские руки. Пусть он позаботиться обо мне и о моей безопасности.

Я понимала, что дразню дикую и опасную тварь, но остановиться не могла. Склонить перед ней голову и колени означало признать ее выше себя. Ни за что и никогда! Как бы красиво она не выглядела… как бы не сверкала здесь глазами и не сжимала кулаки — ничто не дает ей право считать себя выше меня.

— Покровительство? — она рассмеялась и ее лицо при этом стало отталкивающе хищным, а красота какой-то животно-неприятной. — Оно так же скоротечно, как закат или рассвет. Ты надоешь ему еще быстрее — щелкнула пальцами у меня перед лицом, — и тогда у тебя не останется ничьего покровительства.

— Считаешь, что его покровительство — это предел мечтаний? Мне жаль ту женщину, чья жизнь зависит лишь от покровительства мужчины.