1000 не одна боль

Снова губы мои нашел и так мучительно нежно терзает их, толкаясь языком о мой язык, медленно сплетая с ним, лаская так трепетно, словно выпрашивая что-то… словно каждым движением губ подтверждая свое невероятное признание, сжимая мое лицо руками. Порабощает мою волю, ломает сопротивление, сжигает ненависть, выворачивает мне душу наизнанку, и я как пересохшая губка впитываю каждую ласку, каждое слово.

— Станешь моей, Альшита? Станешь по доброй воле?

И очарование вдруг разбивается о скалы реальности… перед глазами появляется лицо Заремы, искаженное ненавистью… всплывают слова его мачехи о том, что чтить и вторую жену должен. После брачной ночи со мной он к ней пойдет? Какая из куриц первая яйцо снесет будет ждать. Как же это унизительно. Я не смогу с этим смириться никогда!

— Нет! Никогда не стану!

Прозвучало как выстрел, оглушило нас обоих. Аднан отпрянул от меня и изо всех сил ударил кулаками возле моего лица.

— Почему! Кус ом оммак! Почему?!

— Потому что чужая я и вы мне чужие, страна твоя. Люди в ней, ты. Никогда моим все это не будет, и я твоей никогда не стану!

Ударил еще раз в стену, и я вздрогнула, зажмурившись.

— Станешь! Не по доброй воле так насильно! И веру примешь! Нет пути назад — все уже слышали! Я скорее убью тебя, чем откажусь от своих слов.

— Убей… потому что я не соглашусь.

Сдавил мое лицо изо всех сил и толкнул назад так что ударилась затылком о стену, от былой нежности и следа не осталось она испарилась, как и не было никогда.

— Не провоцируй меня, не подхлестывай. Не буди во мне чудовище. Ты не знаешь на что я способен и пока что я всего лишь угрожал и пугал тебя… Настя Елисеева! Ты ведь не хочешь, чтоб твою маленькую сестру нашли в одном из борделей Египта? Или чтоб мать с отцом нечаянно сбила машина или зарезал обезумевший араб на улице? Ты ведь не хочешь, чтоб я показал тебе что такое ад и что такое ломать человека? Ты меня совсем не знаешь! Ты видишь то, что я тебе показал… ты не хочешь узнать на самом деле, что я могу сделать с тобой и с каждым, кто тебе дорог. Не буди это во мне… не порождай то, что я потом не смогу остановить!

У меня все похолодело внутри еще когда он назвал мою фамилию, дрожь сменилась ознобом и болью в груди. Я смотрела ему в глаза и только сейчас понимала, что он прав. Я совсем не знаю его, я действительно не имела представления какое он чудовище.

— Ты не сделаешь этого…

— Сделаю! Моя честь дороже жизни твоей родни. Поэтому ты согласишься. Добровольно и с улыбкой на губах сменишь веру и станешь моей женой по всем бедуинским законам и правилам, а потом и по египетским.

— Ты лжец… ты не умеешь любить. Твои слова о любви лицемерны и отвратительны. Любящий человек никогда бы не причинил боли тому, кого любит. Никогда бы не заставил… это так низко.