1000 не одна боль

Разве это не покорность?

Отрицательно качнула головой.

— Тогда что это, Альшита?

— Это мое решение сделать так, как ты попросил… а не страх и покорность перед Господином.

— Какая же ты строптивая и упрямая девчонка, — выдохнул ей в губы, — с ума меня сводишь.

* * *Первые клубы пыли носились в воздухе и забивались в ноздри. Он прижал девушку к себе, пряча ее лицо на своей груди, прикрывая ее своей накидкой от ветра и впиваясь пятками в бока коня. Иногда он останавливался в ужасе, чтобы проверить дышит ли она, чтобы касаться губами ее губ, улавливая дыхание и снова мчаться, как оголтелый вперед, оглядываясь на клубящуюся позади пыли, которая словно жуткие тучи из грязи и песка, кудрявилась и неумолимо надвигалась на него, грозясь поглотить под собой."

"Прав был Рифат, не успеет он до пустыни доехать, и конь устал, ноги вязнут в песке и ветер дует прямо в лицо, бросая песок в глаза с такой силой, что их разъедает. И перед глазами лицо ее, как увидел в первый раз там, сразу за КПП у разрушенной заправки. Увидел и током полоснуло по всему телу. Захотел ее. Мгновенно, неудержимо сильно. Даже противиться этому зову плоти не стал, он бы ее все равно забрал насильно.

— Я научу тебя мне доверять, научу, моя девочка. Ты даже не представляешь, как много я могу дать тебе… Только выживи. Все что захочешь получишь… все… Я тебе родню твою сюда привезу, в доме своем поселю.

Голову ее запрокинул и дернулся от того насколько безжизненным выглядело ее лицо, синеватые веки и приоткрытые сухие губы. Достал флягу и смочил их водой.

* * *— Любимому, говоришь? — оторвался от ее рта, тяжело дыша и заставляя дрожать от того, как его сильные ладони сжимают ее хрупкое тело, как путаются в серебряных волосах, удерживая ее за затылок, не давая отстраниться. А я до безумия хочу открыть глаза, но не открываю…

— Любимому, — повторила она, а потом сама прижалась к его губам своими, нашла их безошибочно, подавшись вперед, и он застонал, вздрогнув всем телом, не ожидая поцелуя и тут же возвращая ее наглость жестоким натиском, кусая сладкие и желанные губы до боли…

— Открой глаза, Альшита… смотри, что я хотел тебе показать.

Она медленно подняла веки и увидела, как они поднялись на вершину самого большого бархана, и перед ними открывался весь каньон и наслоения всех оттенков песка, резко контрастирующего с синим небом.

— Смотри на горизонт… долго смотри, не моргая… Скоро начнет садиться солнце, и ты увидишь нечто необыкновенное. Если, конечно, захочешь увидеть. Когда я был маленьким, отец привозил меня сюда вместе с моей матерью. Тогда они были неразлучны. Он везде брал ее с собой. Мы жили с мамой именно в этой деревне. Однажды вечером, когда отец не приезжал к нам уже который день, мама взяла меня за руку и повела сюда. На вершину.