Агрессор

– Наше общение в детстве не означало, что мы друг другу

нравились. Мы просто были друзьями, – пробубнила я, сдвинув брови

от недовольства. Беседа была приятной, пока речь не зашла о

Джареде.

– Да, но помимо этого были и другие признаки. – Бабушкино

задумчивое выражение подначивало меня вновь сменить тему

разговора. – Я на многое обращала внимание. Как вы всегда склоняли

головы друг к другу, как он смотрел на тебя, когда ты не замечала… как

он пробирался к тебе в комнату на ночевки.

Последнюю фразу она произнесла медленно; ее проницательный

взгляд высмеивал мое удивленное выражение. Ох, черт!

– Ты ведь не думала, что я об этом не знала? – спросила бабуля.

Естественно, я понятия не имела, что она об этом знала! С самого

начала нашей дружбы, Джаред взбирался по дереву на мой балкон. Он

оставался редко, только когда его мама пила и ему хотелось от этого

отвлечься. У меня уже тогда была огромная кровать, и нам было

вполне комфортно, каждому на своем месте, хотя Джаред умудрялся

во сне взять меня за руку.

– Ну, теперь тебе не о чем волноваться. Мы больше не дружим. –

Накрутив пасту на вилку, я набила себе рот, надеясь, что тема будет

закрыта.

– Как он относится к тебе сейчас, после возвращения?

Все еще с полным ртом, я закатила глаза и покачала головой,

указывая, что между нами по-прежнему все плохо, и что не хочу это

обсуждать.

– Ты пробовала поговорить с ним, как я советовала? –

поинтересовалась бабушка, принимаясь за салат.

– Бабуль, я даже пытаться не хочу. Мы были друзьями когда-то;

больше нет. Я по этому поводу не горюю, – соврала я.

– Тэйт, я знаю, что тебе больно. Он ведет себя как настоящая

задница.

– Серьезно, мне все равно. Даже будь мне больно, я уж точно не

позволила бы ему это увидеть. Он поступал со мной ужасно, и если ему

для удовлетворения нужны мои слезы, пусть пострадает. Он не

заслуживает моего внимания.

Бабушка положила вилку с наколотым листом салата на свою пасту.

– Татум, ты говоришь словами своей матери."

"Я посмотрела ей в глаза, шокированная ее раздраженным тоном.

– Милая, я любила твою маму. Мы все любили. И я знаю, она из

лучших побуждений старалась научить тебя, как оставаться сильной, потому что ее не будет рядом в тяжкие времена. Но, детка, позволить

себе быть уязвимой – не всегда значит проявить слабость. Иногда это

осознанное решение, чтобы вывести другого человека на разговор.

Пусть бабушкины слова звучали разумно, но от идеи об откровенной

беседе с Джаредом у меня срабатывал рвотный рефлекс. Я чувствовала

себя отвратительно после того, что наговорила ему сегодня, только это

не сотрет воспоминания о его неприятных поступках из моей памяти.

Если я к нему обращусь, он лишь посмеется.

От одного образа становилось тошно.

– Я не хочу вызывать Джареда на разговор.