50 знаменитых любовников

А потому их отношения должны строиться на совершенно иной основе, то есть на своеобразном семейном контракте. И Сартр тут же изложил основные пункты этого экстравагантного договора:

Жениться и жить под одной крышей как муж и жена — это буржуазная пошлость и глупость. Дети тоже связывают и убивают любовь, а кроме того, возня с ними — это бессмысленная суета и потеря времени. Поэтому лучше их не заводить.

С другой стороны, если они соединятся, то обязуются всегда быть рядом, считать себя принадлежащими друг другу и бросать все, если кому-то из них требуется помощь или внимание.

Кроме того, они обязаны не иметь тайн и рассказывать друг другу обо всем, как на исповеди или в кабинете психоаналитика.

И наконец, самое главное, влюбленные должны предоставить друг другу полную сексуальную свободу.

От такого «брачного договора» Симона пришла в неописуемый восторг: ее отношения с Сартром будут уникальными, а это как раз то, о чем она мечтала. Правда, Симона тогда не очень вникала в смысл фразы «полная сексуальная свобода», но, по-видимому, решила, что это понятие тесно связано с философскими идеями ее возлюбленного.

Однако был человек, который отнюдь не разделял восторг Симоны — ее отец. Более того, он был вне себя от гнева. Мало того, что дочь выбрала совершенно «неприличную» для их круга профессию философа, она еще и собирается вступить в брак с человеком радикальных убеждений, чуть ли не марксистом, подрывающим нравственные устои общества.

Но Симоне всегда нравилось дразнить родителей, как ретроградов вообще. Она считала, что именно так должна проявляться независимость женщины. А кроме того, в среде ее друзей, где главенствовал Жан Поль, особенно презирались такие вещи, как собственность, деньги, светские манеры и буржуазная благовоспитанность.

Да, Сартр умел убеждать, и при этом вовсе не был позером, относясь ко всем своим теориям со всей страстностью решительного реформатора социального устройства жизни. И это Симону привлекало вдвойне.

После окончания университета Симоне и Сартру пришлось расстаться, поскольку вакансий в Париже не было. Она уехала в Марсель, он — в Гавр, преподавать философию. Встречаться приходилось редко — два-три раза в месяц, зато письма другу друг они писали почти каждый день.

"В Марселе Симона явно скучала и не знала, что ей делать с пресловутой свободой. Часов в лицее у нее было немного, коллеги-преподавательницы казались ей глупыми и неинтересными, а Сартр был далеко. Потому, получив очередное письмо, где он сообщал, что на некоторое время выехал в Берлин, она решила отправиться к нему. А когда появилась в крохотном номере захудалой гостиницы в Берлине, то муж вместо приветствия радостно сообщил, что у него «наметился небольшой романчик».