50 знаменитых любовников

Его влекла живопись и скульптура, завораживали формы и линии, через которые можно было выразить глубины человеческой личности. Он очень серьезно относился к поискам выразительного языка в своем творчестве."

"В этом состоянии смятения в 1906 г. Амедео прибыл в Париж. Мать, никогда не сомневавшаяся в его одаренности, наскребла ему небольшую сумму на первое время. Модильяни появился среди молодых художников, живущих на Монмартре своеобразной колонией, как принц из сказки. Он был ослепительно красив. Черные большие глаза лихорадочно сверкали на матово-смуглом лице, окаймленном слегка вьющимися иссиня-черными кудрями.

Его летящая походка, гармоничный облик и «горячий» голос привлекали всеобщее внимание. Он был аристократически вежлив, но в то же время прост и общителен. За южной экспансивностью не сразу замечалась постоянная тревога. Амедео легко сходился с людьми. Обаятельный и умный, он участвовал в постоянных спорах о веяниях современного искусства, живо интересовался творчеством Пикассо, Матисса, Вламинка, Дерена, отстаивал право на существование творений старых мастеров, но сам не примкнул ни к одному из течений. Модильяни искал и совершенствовал свой неповторимый стиль.

Неправдоподобная условность, недосказанность и даже «неточность» имели свою притягательную властность. Плавная мягкая или твердая утрированная линии, «ведущие за собой цвет», создавали ощущение глубины, «видимость невидимого», очерчивали «модильяниевскую телесность». Художник умел заставить краски дышать, пульсировать, наливаться изнутри живым естественным цветом. Его поиски не были художническими ухищрениями. Многочисленные портреты и «ню» (обнаженная натура) получали психологическую определенность, при всей внешней схожести переставали быть бездушными и безликими.

В них всегда угадывались «и характер, и судьба, и неповторимость душевного склада» человека. Ведь Модильяни — «великому сострадателю», как его называли друзья, было свойственно «мучительное, напряженное вглядывание в людские души». «Человек — вот что меня интересует. Человеческое лицо — наивысшее создание природы. Для меня это неисчерпаемый источник», — говорил живописец, щедро растрачивая себя. Каждый портрет, каждый набросок становился частью его души, его боли.

Работы Модильяни не были замечены ни в многочисленных Салонах, ни на выставках независимых, ни на персональных выставках, организованных для него друзьями. Он оставался непонятым до конца жизни широкой публикой и богатыми торговцами картинами. Художник никогда не искал выгодных заказов и не опускался до рисования вывесок. Он был нищ материально и богат духовно. И этот разлад между внутренним и внешним тоже сжигал его.