50 знаменитых любовников

В то время он писал сыну Патрику: «Мэри — человек, который хочет всегда быть рядом со мной, и чтобы писателем в семье был я». Да и сама Мэри очень скоро поняла, что в семье должен быть не только один писатель, но и один хозяин. Когда она взбунтовалась против пьянства и беспутства приятелей Эрнеста в гостинице, тот ее ударил (кстати, на Марту он тоже иногда поднимал руку).

Описывая этот случай в своем дневнике, Мэри тогда выразила сомнения, что Хемингуэй вообще способен любить женщину.

Весной 1945 г. Мэри все же решилась приехать в гаванский дом Эрнеста. Увиденное ужаснуло ее.

Несмотря на наличие одиннадцати слуг и четырех садовников, дом был запущен, вокруг рыскало около 20 не очень опрятных кошек, вода в бассейне не фильтровалась, а заливалась хлоркой. А Эрнест, привыкший в Париже с утра выпивать по литру шампанского и не долечившийся после аварии, страдал от головных болей, частичной потери памяти и слуха.

С Мартой Хемингуэй поступил явно не как джентльмен. По кубинским законам после развода он получил права на все ее имущество, поскольку заявил, что она его покинула. Эрнест оставил себе даже пишущую машинку Марты, присвоил 500 долларов в банке, находившихся на ее счете, не отдал и свои подарки ей — ружье и кашемировые брюки, в которых она ходила на охоту.

Правда, ее фамильный хрусталь Эрнест ей все-таки возвратил. Но его так небрежно упаковали, что он почти весь разбился в дороге.

С Мартой Хемингуэй больше никогда не виделся и не переписывался, считая их брак огромной ошибкой. Хотя и признавал, что она была отважна, как львица, и неплохо относилась к его сыновьям."

"Здесь следует заметить, что, размышляя о семейной жизни Хемингуэя, его друг, критик Малькольм Каули очень точно подметил: «Он романтик по натуре, и он влюбляется, подобно тому, как рушится огромная сосна, сокрушающая мелкий лес… Когда он влюбляется, он хочет жениться и жить в браке, а конец брака он воспринимает как личное поражение».

Весной 1946 г. Эрнест и Мэри поженились, хотя она и сомневалась в правильности своего решения. Но тут произошло событие, которое полностью изменило ее мнение о Хемингуэе. Ей уже исполнилось 38 лет, когда она забеременела. Врачи обнаружили у нее внематочную беременность. В больнице она потеряла много крови и находилась уже на пороге смерти.

Хемингуэй с несвойственным ему хладнокровием сам стал руководить переливанием крови, не отходил от жены ни на шаг, пока не миновала опасность. Этот поступок мужа Мэри помнила всегда и была ему безмерно благодарна.

Однако Эрнеста ожидала еще одна, уже последняя любовь. Как и первая, она осталась платонической. В 1948 г. во время поездки в Италию чета Хемингуэй познакомилась с 18-летней итальянкой Адрианой Иванчич, красивой и талантливой девушкой из знатной семьи.