50 знаменитых любовников

Но у Елизаветы все еще нет детей, и ей приходится молча страдать, видя, с какой радостью Александр рассказывал придворным о том, что, наконец, забеременела Мария Нарышкина, и терпеть неслыханное унижение: будущая мать сама сообщила императрице о своем «интересном положении».

Поскольку признанная фаворитка всегда была рядом с Александром, то Елизавета уступила нежному чувству к красивому гвардейскому офицеру Алексею Охотникову. Красавец-корнет погиб при таинственных обстоятельствах: неизвестный заколол его кинжалом при выходе из театра. После гибели своего возлюбленного Елизавета откровенно стала предпочитать одиночество.

Она полностью смирилась с неверностью Александра и даже горевала вместе с ним, оплакивая смерть его недавно родившейся дочери от Марии Нарышкиной. Великодушная Елизавета, не в силах видеть мужа страдающим, даже принесла соболезнования его любовнице.

В декабре 1806 г. императрица наконец родила дочь, которую нарекли в честь матери Елизаветой. Чувствуя себя одинокой и никому не нужной, она перенесла всю свою любовь на этого ребенка. Но через пятнадцать месяцев девочка неожиданно умерла от воспаления, вызванного режущимися зубками.

«Теперь, — пишет Елизавета матери, — мое сердце очерствело, душа моя мертва». Больше у императрицы детей не было."

"А император, прекрасно уживаясь с двумя женщинами — законной женой и фавориткой, тем не менее редко когда пропускал других красивых женщин. Всей Европе был, например, известен его роман с королевой Луизой Прусской, женой короля Фридриха-Вильгельма III. Он познакомился с ней в мае 1802 г., во время своего визита к королевской чете, и сразу же пленился красотой и умом 26-летней королевы.

Да и Луиза не скрывала, что для нее русский царь — самое совершенное творение на земле.

Александр с удовольствием увлекся обменом утонченными любезностями, влюбленными взглядами, двусмысленными комплиментами. Но, от души забавляясь этой словесной дуэлью, он вовсе не собирался идти до конца. «Лишь в очень редких случаях, — замечал язвительный Адам Чарторыйский, — добродетели дам, к которым благоволил этот монарх, угрожала реальная опасность». Когда королева становилась слишком пылкой, Александр укрывался за личиной робости или светской учтивости.

Он даже, опасаясь ночного вторжения, запирал на ночь дверь своей спальни на два замка.

Но это была напрасная предосторожность, ибо «чаровница», как называл Луизу Александр, оказалась слишком романтичной, чтобы опуститься до плотских желаний. Она наслаждалась сознанием, что увлекла императора, впрочем, так же как и он наслаждался мыслью, что покорил королеву. Платонический роман укреплял их взаимную симпатию.