Заноза для хирурга (СИ)

– Ну что ж, – девушка улыбается мне, – это явно ринотрахеит, я выпишу антибиотики и инъекции витаминов, умеете делать?

– Да, конечно, – чувствую облегчение, от переживаний накатывает слабость, – я и сама врач.

– А, ну, значит, тем более никаких проблем, – ветеринар заполняет все бумаги и передаёт мне рецепт. – Обычно на выздоровление требуется около недели, потом можете прийти на приём. Есть обычную пищу ему сейчас будет тяжело, так что из еды – бульоны, тёплое молоко, фарш можно. Поправляйся, милый, – она поглаживает кота, которого я уже взяла на руки.

– Спасибо!

Я с Дарси, закутанным в плед и посаженным в переноску, выхожу на улицу. Сажусь в свой опель, устраиваю кота рядом и несколько минут просто тупо смотрю через лобовое стекло – от усталости меня потряхивает. Поворачиваю ключ в зажигании – и машина не заводится.

– Да чёрт!

Нет, ну только не сейчас! Поглаживаю руль, без слов умоляя, чтобы проблема решилась сама собой.

Ага, как же. Да что ж за невезуха!

Приходится вызывать такси, чтобы добраться до дома. Хорошо хоть припарковалась я нормально, ничего не случится, если машина постоит здесь день-другой. Мало мне было проблем!

А следующий день предъявляет чёткие доказательства, что неприятности поодиночке не ходят – только толпой.

Глава 9

Дежурство начинается как обычно. Утренняя врачебная «пятиминутка», растянувшаяся почти на час, обход, язвительные замечания главного хирурга в сторону кого-то из интернов. Я давно перестала пытаться защищать «молодую поросль», пришедшую в больницу – в конце концов, от выволочек Добрынина никакого вреда, кроме пользы. Глядишь, тут ткнут носом в ошибку, там вовремя пинка дадут, фигурального, конечно – и вырастет из зелёного недоросля приличный врач.

Но сегодня у меня перед глазами всё плывёт. Я перенервничала из-за Дарси, не выспалась – коту пришлось готовить бульон, договариваться с соседкой, чтобы она проверила его днём. До работы добиралась на автобусе – естественно, забрать машину или вызвать к ней механика я не успевала. Да ещё и сон приснился, после которого проснулась вся в поту, задыхаясь от… возбуждения! И героем сна был никто иной, как стоящий теперь возле поста медсестры и рычащий на Верочку заведующий отделением.

– Что случилось, Никита Сергеевич? – подхожу поближе, стараясь не думать о том, каким этот мужчина предстал в моих ночных фантазиях.

– Это вы мне ответьте, Анна Николаевна! – резко разворачивается ко мне хирург. – Почему такой бардак в назначениях? Вот это что такое? – он указывает на ворох не подшитых в истории болезней листочков.

– Никита Сергеевич, ну я же не виновата! – в тоне Веры слышно чересчур много претензий, и я посылаю ей предупреждающий взгляд, который девушка, впрочем, игнорирует.