Заноза для хирурга (СИ)

– Давай!

Я делаю глоток, второй, закашливаюсь – горло обжигает, но спустя несколько секунд в желудке теплеет, и мерзкий ком в груди начинает таять. Стакан, наконец, забирают, и у меня вдруг подкашиваются ноги. Но я не успеваю даже понять этого, потому что внезапно оказываюсь прижата к стене крепким мужским телом.

– Никита… Сергеевич?..

Глава 12

И тут в меня впиваются таким поцелуем, что из головы вылетает абсолютно всё. Остаётся только ощущение твёрдых губ на моих губах, привкус коньяка на языке, жёсткий воротник халата, в который я вцепляюсь враз ослабевшими руками. Добрынин отрывается от меня на секунду.

– Зачем ты пошла туда одна?! – прерывающийся шёпот мне на ухо. – Ты хоть понимаешь, что могло случиться?

Очередной поцелуй, от которого подгибаются колени, но мне не дают упасть, ещё сильнее распластывая по стене.

– Если бы с тобой что-то… Я чуть с ума не сошёл! Какого хрена ты вздумала изображать супервумен? Жить надоело?!

Его руки пробираются под халат, накинутый на хирургическую пижаму, и мне кажется, что я взорвусь, если он коснётся моей кожи. Но взрыва всё нет и нет, как нет и халата, который сброшен на пол, туда же отправляется верх костюма, а его пальцы уже сжимают грудь, губы спускаются от шеи вниз. Я вдруг слышу стон и понимаю, что это мой, а меня уже высвобождают из штанов и прижимают обратно к стене, которая холодит спину, но это только сильнее заводит.

Мои пальцы тянутся к его груди, плоскому животу, спускаются ниже, и мне почему-то совсем не стыдно, когда я нахожу то, что искала, и мягко сжимаю в руке, слыша в ответ даже не стон, а рык. Судорожные рывки, шорох одежды, меня подхватывают под бёдра и резко врываются, заполняя до предела. Я прикусываю губу, пытаясь сдержаться, но мужчина во мне явно не думает об этом, он начинает двигаться. Страстно, сильно, впечатывая меня в стену с каждым ударом. Ни о чём не могу думать, ощущая только, как, расползаясь из одной точки, где соединяются наши тела, меня заполняет ощущение невозможного, непередаваемого кайфа. Впиваюсь зубами в мужское плечо, выбивая из его груди тихий вскрик, который тут же сменяется долгим низким стоном.

– Ус-лыш-шат, – еле ворочая языком, проталкиваю сквозь вздохи и пересохшее горло.

– Плевать! – ответный рык, и движения становятся ещё быстрее и резче. – Ты моя! Моя, слышишь?!

– Твоя, – поскуливаю от блаженства и соглашаюсь, не соображая, – только твоя!

В ответ он набрасывается на мои губы, глуша наши совместные стоны, и мы, наконец, взрываемся. Вдвоём. Вместе. И это самое невероятное, что когда-либо со мной происходило.

Несколько минут ничего не происходит. Никита просто прижимает меня к стене, уткнувшись лицом мне в шею, и дышит, как астматик во время приступа.