Асфиксия

– Отпустите! – наконец выдыхает испуганно, замерев, когда понимает, что всё бесполезно.

– Нет. В машину сядешь ко мне. Поговорим.

– Пожалуйста…

Я не знаю, о чём она просит, да мне это и неважно. Хочу, чтобы повторила снова это «пожалуйста». Чтобы его же выкрикивала подо мной, когда я буду вбиваться глубоко во все отверстия её тела. Просто хочу эту суку до боли.

– Сядешь в машину и поговорим, – выдыхаю я ей в ухо, чуть ослабляя хватку. – Бежать не советую, всё равно поймаю.

Разжав руки, отступаю, и Тоня застывает в полуметре от меня. Вижу, как её колотит от страха, но мне нравится и это. Вот так смотреть на её неестественно выпрямленную спину, голову, которую она так и не опустила, будто королева, которая снизошла к своим подданным, это такой кайф, что его даже не облечь в слова.

– Садись. Я тебя не съем. По крайней мере, пока.

Она медлит ещё с полминуты, после чего всё же разворачивается и идёт к машине. Хорошая девочка, умная иногда. Садится на пассажирское сидение, я прыгаю за руль и срываю машину с места.

– Куда вы меня везёте?

Спрашивает без отчаяния в голосе и без страха. Скорее как жертва, которая смирилась с тем, что попалась в капкан охотника.

– Просто покатаемся. Ты мне о жизни своей непростой расскажешь.

– Зачем?

– Интересно мне это, Тонь. Так интересно, что весь прям внимание.

– В моей жизни нет ничего интересного.

– Поэтому ты лезешь к другим? Кто тебя просил Лене на мозг капать? Кто тебя, сука, просил?

Слова цежу, хотя хочется сорваться и повысить голос. Наверное, даже не потому, что зол на неё, а потому, что сам себя бешу. Вот этой реакцией своей на неё бешу, когда сорвался на другой конец города, заставил в машину сесть и допрос устроил."

"Она на меня взгляд переводит – огромные серые глаза, в которых столько всего, что и понять невозможно, чего больше. Смотрит долго и пристально, так что мне не по себе становится. Мне – не по себе, б*я!

Резко выруливаю к обочине и ударяю по тормозам. Тоня вынуждена подставить руку и упереться ладонью в торпеду, чтобы её не мотнуло в кресле вперёд. Даже этот её жест, когда хрупкие пальцы кладёт на равнодушный пластик, в теле взрывается на атомы.

– Я не лезла к Лене, – чётко и как-то холодно говорит она, вперившись взглядом прямо перед собой. Только по тому, как её руки дрожат, могу понять, что она на грани. – Я поделилась с ней тем, что о вас думаю.

– Какого х*я?

– Что?

Глаза Тони округляются ещё больше, хотя казалось – куда уж? – смотрит на меня с таким страхом, что мне даже не по себе становится. Неужели я настолько страшный?

– Я спросил… зачем ты с ней делилась тем, что думаешь?

– Потому что она моя подруга.

О, за ту искренность, что проступает в чертах её лица, можно всё простить. И я бы, возможно, это сделал, не будь собой.