Асфиксия

– Отлично.

Смотрю за тем, как она выходит из кабинета, потираю подбородок, думая о своём. Возникает совершенно неуместное желание поехать к Тоне – не в салон, нет. Туда, где она живёт. Сам не знаю, зачем и что хочу там увидеть.

Где её квартира, о которой она с таким теплом отзывалась, когда делилась наболевшим? Лифт, в котором изо дня в день вниз спускается или на свой этаж поднимается? Или что? Что вообще мне там может быть нужно? Кажется, становлюсь грёбаным романтиком – вот и всё объяснение этой потребности."

"Из офиса выхожу через полчаса, предварительно разузнав адрес Тони. Несколько минут просто стою возле офиса и вдыхаю прохладный вечерний воздух, после чего, словно разом решившись, иду к машине и через несколько минут сворачиваю на проспект в противоположной стороне от улицы, на которой живу.

На девятый этаж поднимаюсь на лифте. Старая, гремящая и трясущаяся кабина, пропахшая мочой и старьём. На коричневых стенах – маркер. Неприличные слова, изображения пенисов в разных вариациях. Кажется, достаточно проехать в таком несколько этажей – и уже обеспечена депрессия.

Выхожу, едва удержавшись, чтобы не помочь дверям разъехаться в стороны, и тут же натыкаюсь на мужика. Он стоит в лифтовом холле, цепко смотрит на меня, но быстро теряет интерес. Одет в тёмное. Капюшон надвинут на глаза так низко, что лицо видно лишь наполовину. Окидываю его взглядом, но, не задерживаясь, иду в сторону двери в квартиру Тони.

Какая-то мрачная безысходность окутывает с ног до головы, когда оказываюсь в общем коридоре. Узком и мрачно освещённом одной-единственной лампой в цоколе. Невооружённым взглядом вижу надписи на стенах, которые не в силах стереть ни время, ни ацетон:

«Ты сдохнешь, сука, если не вернёшь долг».

«Вы*бу во все места, если бабла не будет».

И много всякой разной «красоты», от которой сами собой руки в кулаки сжимаются. Потому что это писали ей. В том числе. А на отца Тони мне насрать.

С силой вжимаю кнопку звонка, слыша отголоски трели с той стороны двери в потрёпанной дерматиновой обёртке. Вероятность того, что Тоня дома, нулевая. Но сейчас, когда внутри поднимается волна злости на её отца, хочу увидеть эту тварь и поговорить с ним с глазу на глаз. Потому что втянул свою дочь в это дерьмо. Потому что от этих надписей в груди зарождается чувство, схожее с чёрной ненавистью, какой не ощущал никогда и ни к кому.

Мне не открывают, хотя, я, пожалуй, и не удивлён. Если отец Тони дома, затихарился, как последняя крыса. А что если хер у лифтов – это один из коллекторов, которые тут «прописались»? И как давно они здесь ошиваются? Что делает Тоня, когда приезжает с работы? Чёрт… это всё слишком, потому что ни хера не пойму, что должен делать.