Асфиксия

Именно я всё это начал, и по-хорошему именно мне это всё и надо завершить. Отправить в безопасное место и выйти из жизни Тони, но я не могу. Без неё сдохну.

– Ничего не случилось. Просто у нас с тобой меняются планы. Ты сейчас можешь взять такси от аэропорта и поехать где-нибудь пересидеть? Пару часов, не больше. Выбери кафе какое-то, перекуси, книжку почитай, м?

– Кир… что происходит?

– Тоня, всё! Ты меня услышала? Делай то, что я тебе говорю.

– Услышала… Мы созвонимся?

Отличный вопрос. Если у Ларина есть какие-то инструменты, о которых я не знаю, он уже может знать, где именно находится Тоня.

– Слушай меня очень внимательно. Вытащи симку и выкинь её в ближайшую урну. Такси возьмёшь прямо от дверей аэропорта, там их всегда много. Заедь и купи новую симку, с неё сама мне и позвонишь. Из кафешки. Поняла?

– Да, поняла.

– Всё, стартуй от аэропорта прямо сейчас.

– Кирилл…

– Стартуй. И помни, что люблю тебя.

– И я тебя.

Отключаю связь, лыблюсь как дурак. Впервые слышу от неё, что любит. Пусть вот так, не напрямую. Пусть сейчас, когда думать об этом стоит в самую последнюю очередь. Просто, наверное, сейчас это единственное, ради чего стоит задницу рвать.

Наконец с улицы доносится шум движка, и я начинаю молиться всем несуществующим богам, чтобы это была Лена, а не вернувшийся Ларин, который вдруг передумал и решил меня добить. С дверью в погреб возятся долго, значит, жена, и от этого понимания на душе становится спокойнее.

– Кир! Ты тут? – доносится до меня голос Лены, и я выдыхаю короткое:

– Тут.

Она спускается вниз, находит взглядом меня и бросается возле на пол, когда поворачиваюсь, чтобы продемонстрировать ей связанные за спиной руки. Всхлипывает, закусывает нижнюю губу и начинает возиться с проволокой. Чувствую, что находится на грани, и истерика – самое меньшее, что с ней может приключиться. Но только её-то нам как раз и не хватало."

"– Лен… Лен, послушай меня.

Выворачиваюсь, когда понимаю, что она больше царапает мои руки, чем реально справляется с тем, чтобы меня освободить.

– Стой!

Замирает и тут случается то, чего боялся. Черты лица Лены искривляются и она начинает голосить.

Мать твою за ногу! Только не бабьи сопли!

– Так! Возьми себя в руки, б*ядь! Ты слышишь? Развяжи меня и можешь рыдать сколько влезет.

– Я не знала-а-а, что этим всё закончится.

А мне насрать, что ты там знала и чего не знала. Мне вообще на всё сейчас насрать кроме того, чтобы высвободиться наконец и уехать отсюда ко всем чертям.

– Лен… всё потом. Развязывай , пока у меня руки не отнялись окончательно.

Снова начинает копаться с проволокой, царапает кожу, ревёт в три ручья – это понимаю по новым всхлипам, – но мы потихоньку продвигаемся хоть куда-то. Чувствую, как путы ослабевают и, приложив усилия, разрываю их к херам.