Баба Люба, давай!

Вбивали в голову, что никому нельзя доверять, учили искать во всех словах двойное дно, анализировать и делать выводы. Я еще не вступил на трон, но уже есть те, кто хотят использовать мое положение. Положение, которого нет. И дальше будет только хуже, всю жизнь среди интриг, недомолвок и фальши.

— Прости, — Люба вдруг отчетливо поняла, что принцу приходится гораздо тяжелее, чем ей.

Она ноет о том, что месяц пожила, опасаясь за свою тайну и пытаясь разгадать мотивы ректора и ведьм, а ему всю жизнь во дворце плести интриги, выслушивать лицемерных придворных, вершить политику и предупреждать покушения на власть.

И ведь даже опереться не на кого. Родных людей у него не осталось. Как его готовили, если пары намеков и нескольких событий ему достаточно, чтобы построить верные предположения? И это в девятнадцать лет! Что же дальше из него получится?

— За что простить?

— Я ною, а тебе похуже моего, — Люба подняла взгляд на Даина.

— Не сиди на холодном, — сказал он, и помимо воли на лицо девушки наползла улыбка. Принц снял с себя пальто и постелил его на песок. — Лучше сюда.

Люба послушно уселась и похлопала рядом с собой, приглашая Даинора присоединиться.

Он опустился рядом. Их плечи почти соприкасались.

— Значит, твой отчим и лорд Вальдемар все же заключили договор о помолвке? — немного помолчав, спросил парень.

— Нет… — выдохнула девушка.

Мотивы ректора так и остались для неё загадкой, но Даинор удивительно быстро сопоставлял факты. Возможно, он сможет найти ответы? Лорд Вальдемар не просил её держать в тайне условия договора. И Люба все рассказала Даину.

— Представь, никогда отчим обо мне не заботился, даже денег на обратную дорогу не дал, а как запахло выгодой, сразу прискакал, козел безрогий, — отчаянно жестикулируя, пересказывала Люба, — изоврался весь! Что б ему сраться всегда, когда он лжет, пока стыдно от своих поступков не станет!

Тут Даинор не выдержал и захохотал.

— Вот это проклятье, — сквозь смех выдавил принц, — похоже, лорду Лакиму всю жизнь придется мучиться недержанием.

Глядя на смеющегося парня, Люба тоже улыбнулась. Проклятье вышло у неё непроизвольно, но с отменяющим условием, а значит, долгосрочное и стабильное — в общем, все, как по учебнику.

А представив лорда Лакима, страдающего диареей от собственного вранья, она и вовсе начала хихикать.

Выслушав соображение девушки насчет мотивов ректора, Даинор неожиданно сказал:

— Ты зря себя недооцениваешь. Почему ты считаешь, что лорд Вальдемар не мог поддаться чувствам? Ректор уже заработал себе состояние и положение в обществе, чтобы не оглядываться на мнение окружающих. Он вправе связать жизнь с той девушкой, которая действительно ему нравится.