Баба Люба, давай!

Дыинор, вы сможете быть вместе. А я не нужн. Меня не любит никто! Я понял, шта согласен даже на то, чтобы ты отнсилась ко мне, как к ребенку. Пусть ты любишь мня так. Но ты теперь не буишь даже, как ребека, меня любить. Все из-за шлюх этих. Мня никто не любит, потому шта никто не знаит, как я выгляжу. Я всех обманал… Сарос тоже.

«Когда ж ты заткнешься и заснешь?! Обманал дубиноголовый» — подумала Люба, и тут её осенило.

Она влезла на кровать, где менталист уже нашел кинжал и пытался вручить его девушке.

— Шариан, — строго обратилась она к нему, вложив немного силы.

Лжепринц посмотрел на неё мутными от алкоголя глазами.

«Моя сила действует!» — радовалась Люба.

— Когда я скажу «три», ты заснешь, но будешь слышать меня, правдиво отвечать на вопросы и делать то, что я велю, — произнесла она, а потом продолжила другим тоном, — твои веки тяжелеют… ты расслабляешься… успокаиваешься… ты спишь.

— Шариан, ты меня слышишь?

— Да.

То ли потому, что самозванец был пьян, то ли потому, что владел ментальной магией, его «Да» звучало более эмоционально, чем у охранника, которого с горем пополам загипнотизировала Люба.

— Откуда у тебя кинжал?

— Я украл его из оружейной.

Нет. Я взял его из оружейной. Я — принц, во дворце все — моё.

— Ты его украл. Ты — не принц и никогда им не станешь.

— Но я хочу быть принцем! Принцев и королей все любят! — капризно заявил Шариаон.

Его пьяное произношение куда-то подевалось.

— Любят хороших людей. А принцам и королям лижут пятки из-за их положения. Это не любовь. Чтобы тебя полюбили, надо стать хорошим человеком, — Люба потихоньку вкладывала силу в свои слова. Как хорошо, что она недавно проштудировала раздел книги про точечное воздействие на сознание.

— А как стать хорошим?

Подсознание Шариаона, до которого достучалась Люба, действительно напоминало детское. Большой, капризный ребенок, который сильно недополучил любви и внимания. Ранее менталист ей рассказывал о том, что огромное количество информации и эмоций может свести мага с ума, а разум ребенка более гибкий. Может быть, поэтому Шариан и не повзрослел.

Люба не внушала лжепринцу того, что он должен сделать, она меняла установки. «Люди, обладают они магией или нет, не игрушки» — на разные лады говорила она, по капле вкладывая силу.

Конечно, она догадывалась, что гипноз происходит как-то не так, что загипнотизированные люди ведут себя иначе, но Шариан не был простым человеком, а сила ведьмы действовала во многом интуитивно.

Они разговаривали долго, и под конец этой странной беседы, Шариан сказал:

— Голос, я знаю кто ты! Ты — моя мама. Почему ты так рано умерла?

И столько обиды в голосе.

— Нет, милый, мама не умерла. Я всегда с тобой в твоих воспоминаниях. Жаль, что ты меня нечасто слышишь последнее время и очень этим расстраиваешь.