Баннерет

Все горя нахлебаются. Мы вот с сыном после столицы двинемся к южным княжествам. Там, говорят, сейчас спокойно. Ни войн, ни междоусобной, значица, грызни. А, быть может, и дальше двинемся. А может, и до самого южного султаната доберёмся. Посмотрим на горбатых лошадей, на деревья с водяными орехами, попробуем местные яства…

— Нравы там суровые, — покачал головой Вернон, — Говорят, ежели, человека уличают во лжи, так отрезают ему язык раскалённым ножом. А если поймают на воровстве — рубят руки. Ну, а коли заподозрят в мужеложстве…

— Господин капитан, — к нашему костру подошёл один из караванщиков.

Я отложил полупустую миску в сторону и смерил его равнодушным взглядом. Должно быть у этих засранцев опять появилось ко мне какое-то дело, а идти уже так никуда не хотелось.

— Господин ка… — торгаш осёкся на полуслове, но тут же поправился, — Прошу прощения. Сир рыцарь. Меня господин Янош прислал. Он хотел пригласить вас к себе в шатёр. На пару слов.

Я скосил взгляд на Айлин, успевшую задремать у меня на плече. Легонько потряс её, приводя в чувство. Она что-то недовольно заворчала, но что именно я уже не услышал.

Встал, кивнул посланнику и неторопливо потопал вслед за ним."

"Шатёр у Яноша был большой. Настолько, что под его навесом могли бы разместиться три телеги разом, а может и того больше. Обстановка была богатой. Земля устлана узорчатым ковром. Посреди комнаты расположился небольшой резной столик, на котором стояли несколько медных кубков, пузатая бутылка вина, и ваза со свежими фруктами. В дальнем же конце была довольно просторная «походная лежанка», которой могла позавидовать даже моя кровать на постоялом дворе в Вестгарде.

Сам же хозяин всего этого богатства сидел в небольшом резном кресле и задумчиво рассматривал три коротких, толстых свечи, венчавшие бронзовый подсвечник, стоявший напротив стола.

— О, друг мой, я вас уже заждался, — широко улыбнулся торгаш, стоило мне только переступить порог его шатра, — Проходите и ни в чём себе не отказывайте, — он взглядом указал на содержимое своего стола.

— Благодарю, но я уже разделил вечернюю трапезу со своими бойцами, — хмыкнул я, усаживаясь на табурет напротив Яноша.

— Разве может сравниться солдатская еда с утончённой пряностью столетнего вина или необычным вкусом заморских фруктов, — Янош постарался изобразить радушное удивление. Вот только на меня это не произвело никакого эффекта. За полторы недели совместного путешествия я успел выучить один очень важный урок — торгаш будет шевелить пальцем только в том случае, если это принесёт ему выгоду. И если он так расстарался, значит, он хочет на что-то меня развести.

— У вас, кажется, ко мне было какое-то дело.